Бывают дни, о которых просто необходимо оставить дневниковую запись. Даже если вы не ведёте дневник. Эти дни столь загадочны, иррациональны, кинематографичны. Они так иллюзорны, что, кажется, никто кроме вас их и не видел. А значит такие дни сами по себе готовы стать художественной литературой.

Через сон и открытое окно я слышала завывание ветра. Видимо он проник в мою голову, потому что проснулась я с головокружением. А ветер все продолжал гнуть золотую берёзу за моим окном и на её ветвях, как на струнах, играл тревожно и мистически.

Я выпила сладкий чай. Не помогло. Я шаталась, как моя берёза. Тогда я снова легла. И в этот момент по телевизору стали играть запись седьмой симфонии Шостаковича. Разве можно такое придумать нарочно. В полудрёме я слушала её замершие трубы и голодные скрипки, и кто-то зачитывал воспоминания о композиторе и Ленинграде. Я опять встала и теперь заварила кофе. Не помогло. Я включила Феллини и погрузилась в сюреалистический мир, который более всего соответствовал моему непонятному состоянию, которое непонятно было, как исправить. И надо ли?

Потом я оделась и вышла на улицу. Холод не смутил меня, а наоборот - мне нужна была эта бодрость. У соседнего подъезда нашла ветку гортензии. Ещё чистую и свежую. Бушевавший ветер привёл тротуары города к состоянию карнавальному и торжественному. Он сорвал с клёнов тысячи разноцветных листьев и пышно расстелил их на асфальте. А если я проходила под каштаном, то могла набрать его плодов, сколько хотелось: даже если бы это было после учебного дня и по дороге из школы, дети бы всё равно не смогли унести так много каштанов, сколько их упало в этот день. На Циолковского живёт очень экзотичный дядечка, у него машина и не машина даже, а открытый джип для сафари. Он любит включать музыку на весь квартал. Кажется, однажды я слышала у него Тома Уэйтса, сегодня это был блюз и певец подражал...ветру. И по небу летела стая перелётных облаков. Там, наверху, ветер был ещё сильнее и быстрее. Я только что забрала книгу, которая называется "Царица воздуха". И все это вместе скорее представлялось иллюзией. Я посмотрела вниз. Мои ноги в замшевых туфлях цвета недозрелого каштана, они правда шли на работу и всё увиденное было взаправду?