Ганно снова открыл глаза, даже осознание, что сегодня выходной, не помогло ему снова заснуть. В квартире было темно и влажно. С улицы доносился лёгкий запах дорогих сигарет - кто-то из привилегированных обитателей элитного дома решил покурить на балконе. Ганно тоже нашарил пачку на тумбочке, но курить голодным не стал, дошёл до кухни и сделал себе бутерброд. На полосатой столешнице были раскиданы заметки, что Гретхен вчера писала по мотивам книжки по математике - Ганно не разбирался в её работе, это о сюжете картин он мог бы поговорить, но дома не было ни даже единой открытки.

Столбики цифр и формул обрамляли мелкие строчки диакритизированнного текста - Гретхен всегда писала заметки на родном языке, иногда даже забывала, что Ганно ничего в польском не смыслит, даже на уровне носителя русского - диакритики и нагромождения согласных превращали для него текст в бессмысленный узор - и оставляла записки на холодильнике, а Ганно чертил на них большие вопросительные знаки красным фломастером. Вечером Гретхен обычно извинялась и переводила для него записки, но её взгляд словно проходил его насквозь, не замечая на самом деле, и всё повторялось.