Перечитываю рассказы Сомерсета Моэма, почему-то короткая форма забывается быстрее, листаешь заново как в первый раз. И чем дальше двигаюсь, тем больше дивлюсь, каким в его эпоху (конец 19 - первая половина 20 вв) было отношение женскому возрасту. Казалось бы, что тут нового? Всем известно, что старухами называли всех после 35. Но Моэм - особый случай. В первую очередь потому, что ему особенно тонко давались именно женские характеры, он боготворил женщин. А во-вторых, потому что сам писатель играл за другую команду (если вы понимаете, о чем я).

Что я вижу? В рассказе «Порядочность» 43-летнюю Марджери, обворожительную, подтянутую даму в расцвете здоровья и сексуальности автор то и дело называет пожилой. Иногда - старой. При этом он постоянно подчёркивает, что эта красотка могла дать фору молодым и бесподобно двигалась в танце. Вот эта двойственность - яркий пример переломной эпохи. Пройдёт ещё несколько десятилетий, прежде чем слово «пожилая» сдвинется к возрасту после 70, а потом и вовсе исчезнет как нечто оскорбительное и устаревшее. Но разлом представлений о женской молодости я чувствую у Моэма буквально в каждом рассказе. Он называет вещи и понятия теми словами, которые были в ходу в его времена, при этом сам чувствует, что играет в эйджизм по устаревшим правилам.

Ещё один пример - в другом его рассказе «Ровно дюжина». Там 54-летняя Элинор - богиня с идеальными чертами и изящной фигурой, ни капли не растерявшая своей утончённости. Моэм пытается сам себе ответить на вопрос: имеет ли право эта «старуха» влюбиться и выйти замуж? Он растерян и сражён красотой взрослой женщины, её вызывающая молодость его пугает (замечу, в те времена еще не было уколов красоты и подтяжек). И вот Элинор выскакивает замуж. Общество осуждает её поступок, а Моэм снова на нашей стороне.

Думаю, увидев женщин за 50 сегодня, писатель был бы приятно удивлён.