В истории не так много событий, ставших началом конца, вроде последний речи Чаушеску 21 декабря 1989 года, прямо во время которой вспыхнула румынская антисоциалистическая революция и за которой последовал расстрел кормчего.
У политологов такие эпизоды принято называть точкой «бифуркации», проще говоря точкой невозврата, после которой жить, как прежде, уже невозможно.
Разумеется, формально императорская Россия прекратила существовать с отречением Николая II в феврале 1917 года, но сакральность всей царской власти (не только самого Николая) пала гораздо раньше — с расстрелом шествия петербургских рабочих с коллективной петицией о рабочих нуждах к Зимнему дворцу 9 января 1905 года.
Среди прочего рабочие требовали не только облегчить своё экономическое положение, но и созвать орган народного представительства в форме Учредительного собрания, гарантировать свободу и неприкосновенность личности, свободу слова, печати, собраний, свободу совести в деле религии, равенство всех перед законом, ответственность министров перед народом, гарантии законности правления и так далее.
Многим про-монархическим спикерам подобные политические требования казались неуместными, но ведь и само шествие было подготовлено полностью легальным «Собранием русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга» во главе не с каким-то подпольщиком-революционером, а с православным священником Георгием Гапоном. Да и чего ещё было требовать заводчанам, если высшие власти никак не реагировали на неравенство, созданное самим же правительством?
После введения трудового законодательства при Александре III положение рабочих только ухудшилось: собственники предприятий увеличивали штрафы, снижали расценки и уклонялись от выплат пособий. Всё осложнял запрет ненасильственных мер борьбы за свои права, как организация профсоюзов и забастовки.
Вырваться из пролетарской нищеты мешала и сама власть различными «циркулярами о кухаркиных детях», ограничивавшими доступ к образованию, и безмерными расходами на войну с Японией — прямые затраты России на военные действия составили 2,346 миллиарда рублей, а госдолг увеличился на треть. Не мудрено, что к 8 января бастовало 111 тысяч рабочих.
«Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы: они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь!» — говорилось в петиции.
Но в день шествия царя нет ни во дворце, ни в городе. Ещё 6 января, испугавшись, Николай II бежит из Петербурга в Царское село и приказывает сохранять «порядок», превратив столицу в военный лагерь из 40 тысяч солдат: «Со вчерашнего дня в Петербурге забастовали все заводы и фабрики. Из окрестностей вызваны войска для усиления гарнизона».
9 января в 11:30 на разгон мирного многотысячного шествия выбегает отряд кавалеристов, две сотни солдат дают по толпе 5 залпов. Из воспоминаний художника Валентина Серова: «Сдержанная, величественная, безоружная толпа, идущая навстречу кавалерийским атакам и ружейному прицелу, — зрелище ужасное».
В докладе директора Департамента полиции министру внутренних дел, предназначенного для императора, числилось 130 убитых и 299 раненых. Агентство Reuters насчитает 4600 пострадавших.
«У нас больше нет царя! Неповинная кровь легла между ним и народом», — заявит Гапон, и будет прав.
Началась первая Русская революция, а шанс для российской монархии стать наконец-то русской будет навсегда утрачен. С окончания революционных событий 1907 года империя продержится ещё 10 лет, но уже всему русскому обществу будет понятно — царь не настоящий, а значит и легитимности у его власти, державшейся на штыках, никакой нет.