Анализ международных процессов: уйти от банальностей

1. Американская операция по захвату венесуэльского президента Николаса Мадуро снова актуализировала дискуссию о силе и праве в международных отношениях. И снова, как из рога изобилия на наши головы посыпались заявления о том, что «мир никогда не будет прежним», а «международные отношения отброшены лет на 100-200». То есть имманентно предполагается, что был некий стабильный миропорядок, который теперь сменяется хаосом.
2. Обратим внимание, что такие разговоры периодически возникают, как в нашем Отечестве, так и за пределами оного. Так было во время «войны с мировым терроризмом» и кампании в Ираке, после «пятидневной войны» на Кавказе и вхождения Крыма в состав России. Конечно же, эти рассуждения усилились с началом СВО на Украине.
3. Таким образом, мы наблюдаем «политологическое рондо». Как в музыке, когда главная тема (рефрен, A) многократно повторяется, чередуясь с контрастными эпизодами (B, C). Почему так происходит? Крайне важно понять и попытаться объяснить это явление. Даже если аргументы про «новый XIX век» в международных отношениях и выглядят, как воспроизводство и тиражирование банальностей.
4. Откуда взялось представление о том, что наш мир либо в 2008, либо в 2014, либо в 2026 году вдруг оказался отброшенным то ли к XIX, то ли в XVIII век? Будучи участником многочисленных конференций и форумов по проблемам постсоветского пространства и этнополитических конфликтов в Евразии, Ваш покорный слуга не раз и не два выслушивал аргументы от солидных экспертов о том, что «реальная политика» - это нормальность позапрошлого века, а сегодня апелляции к ней- моветон! С чего бы вдруг? Обратимся к элементарным фактам из школьного учебника. Ялтинско-потсдамская система международных отношений во многом строилась именно на Realpolitik (хотя и не только на нем, но все же…), а биполярная система, которая, как известно, существовала в 1945-1991 гг., базировалась на признании сфер влияния великих держав. То есть никак не XIX, а практически конец ХХ столетия!
5. Многое в понимании «идолов разума» современных международников станет на свои места, если мы признаем не(скромное) обаяние идей о «конце истории», рожденных на закате «холодной войны». Сегодня некоторые отечественные комментаторы говорят об их глашатае Фрэнсисе Фукуяме едва ли не как о городском сумасшедшем. Не станем уподобляться им и следовать моде и конъюнктуре. Окончание любого противостояния (тем более глобального) всегда сопровождается мечтами о лучшем мироустройстве. Также нельзя забывать и о методологическом фундаменте беспокойного старика Фрэнсиса. Как гегельянец, он следовал представлению о конфликтах и противоречиях, как источниках развития человечества. И если таковых нет, то нет и исторического движения.
6. Один нюанс. Фукуяма писал про конфликт Grand ideologies. А кто, собственно, сказал, что конфликты – это только про идеологическое столкновение идей либерализма, социализма, коммунизма, фашизма? Значение оппонента Фукуямы Самюэля Хантингтона (1927-2008) для политической науки заключалось не в том, что он на новом витке спирали представил нам апдейт идей Арнольда Тойнби (1889-1975) и других сторонников «цивилизационного подхода», а в том, что показал: конфликты могут быть (и будут) после «холодной войны». Только пройдут они по другим линиям разлома.
7. Из этих линий фактор силы и Realpolitik никуда не уходили! Ни после крушения Берлинской стены, ни после Парижской хартии для новой Европы. Или мы уже забыли про конфликты на постсоветском пространстве и в бывшей Югославии, Руанду, Великую Африканскую войну, Ирак, Афганистан? Или в нашей памяти уже нет места для воспоминаний о «гуманитарных интервенциях» под разглагольствования о новой «разновидности миссионерства» или о «крестовом походе»? Окончание «холодной войны» не создало бесконфликтную эру, которую якобы переворачивают в последние годы Путин с Трампом. Был лишь закрыт один набор проблем и открыт другой. «Конец истории» только был провозглашен, но он так и не стал работающим миропорядком. Риторический вопрос, стоит ли апеллировать к фантомам?