...Четвертый конвертик Ника получила уже в седьмом классе — забрала из гардероба куртку, а в кармане — клетчатый конверт. В конверте оказался чокер, который Ника как раз хотела. Только чокер — и больше ничего, никаких предостережений или подсказок. Оля Любимова посмотрела на него с ревностью: «Твой воздыхатель про аську не в курсе?» - «Это не воздыхатель, это... друг».
Они сидели на своем любимом месте на карьере за школой, Ника рассказывала — впервые — вообще всю правду, а Оля подкрашивала облупившийся черный лак — и себе, и Нике, ее растопыренные пальцы лежали на драной джинсовой коленке. С Олей они снова сошлись совсем недавно — когда обе оказались нонконформистками. Оля проколола Нике губу прямо у них дома, в ванной комнате, следуя инструкции из интернета. Теперь центр нижней губы ей обнимало тонкое колечко. Мама не разговаривала с ней три дня после того, как увидела.
- ...Так вот, и короче Тишка был там, где написал Друг.
- Не может быть. Это фантастика, - заметила Оля слегка насмешливо, хотя она теперь всегда так говорила.
- А разве нет?
- Наденешь чокер? Давай застегну.
Ника перекинула вперед волосы, Оля провела пальцами по ее шее, разглаживая полоску ткани на ней, повозилась немного с застежкой. Она сфоткала Нику своей нокией на фоне карьера, чокер выглядел реально круто.
- Тебе идет, - сказала Оля и как-то сама скривилась от своих слов. - В смысле... такая сучка.
Они ржали и фоткались на карьере до вечера, и Ника снова заговорила о Друге только прощаясь возле Олиного дома — о том, что это так странно, кто бы это мог быть, какой-то сталкер? Столько лет прошло... А Оля посмотрела на нее с каким-то странным раздражением.
- Вероника, ты капец тупая, - и судя по тому, что она назвала ее «Вероникой», так оно и было. Оля вдруг резко, не прощаясь, побежала в подъезд, а Ника только растерянно смотрела ей вслед, а новый чокер обнимал шею.

#плачь_плачь_строчи_строчи