#плачь_плачь_строчи_строчи "Путешествие"

2. Везувий

За гаражами курился Везувий. Воздух дрожал от жары, асфальт пошел трещинами, выгорела вся трава, уличные собаки лежали в тени и не гавкали, даже алкашей возле «Продуктов 24» сегодня не было: тишина, зной, сиеста. Горб Везувия впереди, Настина потная спина под шляпой, теплая бутылка «Колокольчика» лупит по ногам.
Вчера они играли в Древний Рим на заброшенной стройке, сегодня Настя придумала Везувий. В Древнем Риме было круто: они завернулись в простыни, Настя надела венок из одуванчиков и сказала, что это лавр, а сама она — Юлий Цезарь, и задача Егора — предать ее. На заброшке остались раскрошенные бетонные лестницы, пара квадратных колонн, уходящих в небо, кучи гравия, осыпающаяся стена и оконный проем — тоже развалины, призрак места, которого так никогда и не было. Егор всадил Насте в спину кинжал и перерезал горло, она была жутко довольна, много хрипела и драматично ползала по полу, все бычки на себя собрала.
Потом, правда, пришли старшаки из 6"В" и изгнали их из Рима, и обозвали его «педиком» — Настя говорила, это всё тога, но Егор знал: дело не только в ней. Они обзывали его педиком потому же, почему у Насти под шляпой — залысина. Потому что Егор и Настя странные, их прикольно обозвать или засунуть комок жвачки в волосы, это весело.
Настя нырнула в тень от пятиэтажки и стала пробираться, пригнувшись, под окнами, махала Егору со страшными глазами: следуй, мол, за мной, но тихо! Он тоже пригнулся, побежал за ней, задевая плечом шершавую стену пятиэтажки, пока Настя не замерла, приложив палец к губам.
На траве между клумбами лежал тигр, вылизывал свои огромные мохнатые лапы, блестела на солнце мощная полосатая спина. Сердце колотилось так громко, казалось, тигр услышит — но он на них не смотрел, качал здоровенной головой, проводя языком по лапе. Настя спросила глазами: «пойдем дальше?» — и они пошли, стараясь ступать неслышно, чтобы не потревожить тигра.
Везувий насыпали пару недель назад — там, за гаражами, по слухам строили аквапарк, все перекопали, обнесли забором — но Везувий был гораздо выше забора. Он состоял из красной глины, покрылся коркой и трещинами на солнце. Тень от него — прохладная, монолитная, тянулась через забор, ложилась на стены и крыши гаражей.
Настя немного подкопала песок под сетчатыми воротами и нырнула под них, пролезла гусеницей, лежа на спине. Шляпа у нее слетела, и Егор на секунду увидел светлое розовое лысое пятнышко по центру головы — и тут же Настя надела шляпу обратно. Егор перебросил ей через забор свою футболку и полез без нее (мама убьет, если испачкать футболку).
Они лезли на вершину примерно сто тысяч лет, ноги скользили, глина откалывалась, сыпалась, по футболке расползлись красно-рыжие пятна, от жары стучало в голове, хлюпало в подмышках, текло по спине и ушам, Настины волосы под шляпой были совсем мокрые.
Наконец, Егор залез и сперва подал Насте руку, втащил ее за собой, и только потом посмотрел: под ногами раскинулись Помпеи. Он видел все в подробностях: колоннаду храма Юпитера, и бегущего Аполлона, фрески и мозаики, оливы, ползущий по камню виноград, мостовые, залитые светом — от жары все дрожало, голова раскалывалась, перед глазами будто летали мушки. Егор потер лицо ладонями — и морок рассеялся. Они с Настей стояли вдвоем на глиняной куче — крыши гаражей бликовали на ярком солнце.
Настя стояла, закрыв глаза, а потом вдруг вскинула руки к небу.
— Юпитер, величайший из богов! Я взываю к тебе!
От ее крика вспорхнули птицы. Егор хотел было попросить ее орать потише, на стройке может быть охранник, но вглянул на ее лицо — как со старинной картины, в экстазе веры — и замолчал.
— Юпитер! Ты повелеваешь громом и молнией, ты великий и могущественный! Прошу тебя! Спали здесь все к хуям! — голос у нее сорвался в визг, нога поехала на глине, и Настя неловко шлепнулась сначала на колени, потом на задницу — и покатилась вниз.
Егор потрясенно наблюдал за ней, не смея пошевелиться: он никогда не слышал, чтобы она так ругалась — прямо словом «хуй». Да еще в молитве. Можно ли говорить слово «хуй» Юпитеру?