#меня_здесь_нет_невошедшее
Честно говоря, я был так растерян, что и Чарльза Мэнсона пригласил бы зайти, будь он хоть чуть-чуть настойчив. Может, и неплохо, что Настя здесь: вернуться одному в пустую квартиру после такого дня было бы пыткой. Когда я прошел за ней в комнату, она сидела, сгорбившись, на стуле, зажав ладони между коленок.
— В школе всё знают.
Я ощутил, как желудок наполнился холодом, а стены комнаты будто приблизились на полшага. Логично: вчера туда приходила полиция, конечно, они все знают.
— Я думал, в этом весь смысл, — усмехнулся я, и она посмотрела на меня непонимающе. — Ну, они же, вроде, должны нас всему научить.
— Ха-ха, — буркнула она, но не ответила улыбкой, даже издевательской. Кажется, мои попытки пошутить теперь вызывали у нее отвращение. — Ты понимаешь. Они знают о тебе. И о твоем отце.
Она снова опустила взгляд, сосредоточенно ковыряла кожу вокруг ногтей — еще детская ее привычка, когда она нервничала, могла расцарапать пальцы до крови.
— А что о моем отце? — сам я со вчерашнего вечера о нем не думал, не было на это сил.
— Что его арестовали.
— Его не арестовали, просто допросили и отпустили потом.
Настя завела прядь волос за ухо, взглянула на меня исподлобья.
— Да? А в школе говорят, что это он его убил. Чтобы защитить тебя. Я сказала, что это полный бред, — торопливо добавила она, заметив, как изменилось мое лицо. — Но меня никто не слушает, потому что... — она замялась, вздохнула, раздувая ноздри, явно сдерживая гнев.
— Потому что ты встречалась с пидором, да?
— Да.
Я устало плюхнулся на разостланную кровать — мятые простыни, сплюснутая подушка, ком одеяла, следы бессонницы. Я знал, что мне не за что себя винить, но все равно чувствовал себя виноватым. Что она за сегодня успела выслушать? Что похожа на мужика? Что разбила мне сердце, и я перешел на парней из принципа? Может, от нее требовали детального отчета о нашей сексуальной жизни? Конечно, мне завтра придется гораздо хуже, но у меня-то были три месяца почти невыносимого счастья, а ей прилетело вообще ни за что.
— Прости, — сказал я. Она колупала ногти, стиснув зубы. С фотки над столом на нас смотрели мы же, только довольные до жопы, стриженые под машинку, пятнадцатилетние, смешные. Она в круглых солнечных очках Макса, обнимает меня за шею, на ногтях — облезлый черный лак, я разинул рот — типа сейчас откушу ей лицо. Она даже не представляет, чего мне стоило отстоять эту фотку — Тима пришел в бешенство, когда ее увидел.
— Ты не виноват. Пошли они в жопу.