— Думаешь, если ты подлижешься, она благословит наш союз или что? — как-то раз спросил я, когда он особенно меня выбесил — я полчаса не мог вытащить его с кухни, потому что матери приспичило рассказать, как она пятнадцать лет назад продавала прабабкин дом в деревне, а он вообще не попытался ее остановить, и даже уместно использовал слова типа «кадастровый».
— Я просто стараюсь быть вежливым с твоей мамой, что тебя так бесит? — он плюхнулся на мою кровать и потянул меня за руку, но я остался сидеть на краю, как будто собираюсь читать ему вслух.
— Просто ты притворяешься, — буркнул я, и он так нахмурился, что я тут же пожалел о сказанном. — В смысле, ты не такой, как со мной.
— Я ни с кем не такой, как с тобой, — фыркнул он, но, вроде, смягчился, поджал ноги, чтобы я мог сесть, и добавил очень серьезно: — Я же близнецы.
— Чего? — я тоже залез с ногами на кровать и уселся напротив него.
— По гороскопу. Что? — он видел, что я пытаюсь сдержать смех, и сам старался не улыбаться.
— Ты веришь в гороскопы? — спросил я, и он моргнул, на секунду отвел глаза и потом снова пристально посмотрел на меня.
— Нет, — он улыбнулся. Я заржал, не выдержал.
— Нет, веришь! Ты сказал «нет», потому что ты близнецы! — он ткнул меня пальцами в ребра, и я дернулся от щекотки, — Ну охуеть теперь, близнецы он! Как удобно!
Я пытался отпнуть его, перехватывал его руки, но он легко вырывался и продолжал тыкать мне в ребра, подминая меня под себя. Мы уже оба давились от хохота. Он уселся на мне сверху и шлепал меня по лицу моими же руками, но я не затыкался.
— У тебя вообще нет личности? Ты человеческое зеркало, ты говоришь только то, что от тебя ждут? — шлепки по лицу прекратились, я посмотрел на него. Он сидел у меня на животе, с моими запястьями в руках.
— Ауч. Вот сейчас больно было, — он собрал мою ладонь в кулак, ударил сам себя в челюсть — и театрально взмахнул головой, будто от сильного удара, и волосы упали ему на лицо. А через секунду он сам рухнул на кровать поверх меня.
#меня_здесь_нет_невошедшее