А вот фрагмент одной из таких глав для примера:

"Они четверо тоже должны были быть на улице — если бы в тот день они вышли из школы, как обычно, их траектории бы не пересеклись: Саша пошел бы в офис к родителям, где он тогда подрабатывал кем-то вроде секретаря, «скорее стенографиста», Гена — в другую сторону, на остановку маршрутки, чтобы ехать в музыкалку, Давид — на метро, чтобы ехать к дяде с тетей, куда его отселили на время скандала родителей. А Тима, наверно, примкнул бы к ребятам во дворе, может, донимал бы своего тогдашнего краша, пока тот не расплачется. Но вышло иначе: все четверо прошрафились, и их оставили убираться в классе истории, на третьем этаже — отскребать от парт засохшие жвачки, оттирать нарисованные писюны, свастики, сердечки и все такое.
Саше было четырнадцать, Тиме — одиннадцать, а Гене с Давидом — по тринадцать лет. Я видел несколько фоток примерно того периода — Давид как-то по пьяни затеял показывать мне архивы. На тех фотках они были чуть старше, но все еще очень смешные. Саша носил дурацкую стрижку с пробором (оказалось, у него вьются волосы) и походил на какого-то Ленского на минималках, у Давида уже отрасли первые пубертатные усишки, и что-то заставляло его показывать пальцами «peace» на каждой фотке. Гена до восемнадцати лет выглядел на двенадцать, был полноват и носил атласные жилетки, а Тима имел склонность к балахонам «Короля и Шута» и на всех фотках закрывал лицо руками — руки, кстати, были так исцарапаны, словно он каждый день дрался со стаей диких котов".