День 9. Резня: буквально то, что вырезано.

Резня происходила параллельно написанию — у меня был файл «выкидыши.doc», куда я скидывала всё неугодное и иногда вытаскивала потом один-два абзаца обратно в мир живых — сейчас в этом файле больше 7 авторских листов.

Еще у меня в какой-то момент был круг «уточняющих правок» — я немножко прошарила матчасть и решила насытить текст подробностями о том, как там что работает в музыкальной индустрии или в псевдобуддийских ритуалах, которые практикуют главные герои. Что за функции у менеджера? А что в райдере у группы? А сколько просмотров у их клипов на ютубе? А откуда они взялись, маркетинг был какой-нибудь?

Короче, на редактуре я вырезала то, что надобавляла на этом круге «уточнений», потому что это все, конечно, информации прикольные, хорошо, когда автор их знает, но для истории нужны две-три таких подробности, а не двадцать.

Покинула чат сцена, в которой Егор сжигает свой гонорар в 3 тысячи рублей, иррационально расстроившись после отъезда группы. Нет больше сцены ругани с мамой, где Егор говорит, как персонаж «Лжеца» Стивена Фрая. Потому что — ну, Егор там говорит как персонаж Стивена Фрая. Я избавилась также от мучительной растянутой сцены объяснения с лучшей подругой в духе «как ты понял, что ты гей? — ах, даже и не знаю». Не стало прикольной, в общем-то, сценки, в которой мама Егора, наконец, принимает его сторону, грозится написать заявление на школьного булли и обзывает его «выблядком» — но как-то эта сцена тормозила уже летящий к финалу сюжет. Еще под нож полетела сцена, в которой Давид придумывает Егору прозвище «Щенуля», которое потом сократится до «Щен» - раньше они сидели бухие ночью в машине и говорили о любви и уязвимости, и Егор в этом разговоре проявил себя как "романтик, щенуля, сердце-спаниеля". А теперь они выпили чуть поменьше, и этот разговор не состоялся.

Щас запощу еще один вырезанный кусочек — из тех, что «необязательные», потому что «у всех все хорошо, ничего не происходит».

#скольколет
#меня_здесь_нет