#плачь_плачь_строчи_строчи
Крис

Накануне вечером они созвонились в последний раз — как обычно, надолго, часа на два. Мама заглядывала к Лизе в комнату и делала страшные глаза, била себя по запястью, потом говорила уже, наконец, в полный голос: «Так долго занимать линию неприлично! А если кто-то звонит?» «Перезвонит», — борзо отвечала Лиза, и Крис в трубке фыркала смехом: матери такие мещанки. Крис читала Лизе вслух «Кишки» Паланика (какие уж тут приличия?) а Лиза лежала в кровати, уложив голову поверх телефонной трубки, смотрела, как летит снег за окном, голос Крис звучал глухо, монотонно, но взволнованно. Если бы её мама услышала этот «разговор», им, наверно, запретили бы общаться. И они бы всё равно общались тайком.
А назавтра Крис пропала. Лиза ждала Крис на их месте встречи у магазина «Хороший»: безлюдное раннее утро субботы, метель, половина фонарей не работает, половина светофоров моргает ночным желтым сигналом. Крис не появилась. Мобильника у Лизы не было — может, Крис заболела и решила остаться дома? Жила она далеко, в другом поселке за военной частью, зайти к ней и проверить не было времени. Так что Лиза просто пошла на уроки, записывала для Крис домашку и рисовала на последней странице тетрадки по литре иллюстрацию к «Кишкам»: вверху листка бил руками человечек со спущенными трусами — и тянулся через всю страницу толстый шнур от его задницы. Лиза думала, если Крис понравится, она подарит ей этот рисунок.
Но после школы на телефон Крис не отвечала, а вечером позвонила её мама: «Лиза, Кристина у тебя? Дай ей трубку», — голос сердитый, хриплый. «Но... Кристина не у меня», — растерявшись, сказала Лиза. «А где она?» — возмутилась мама Крис. Лиза хорошо представляла, как она трясет свой завитой головой: — «Так. Ну в школе она была?» — «Да. Конечно, была», — брякнула Лиза на рефлексе. Куда бы она там ни подевалась, стучать Лиза не станет. Как-то раз Крис спонтанно уехала с какой-то незнакомой компанией в Ёбург на концерт Короля и Шута — у них был лишний билет, её позвали, решать надо было быстро. Она вернулась на следующий день, может, и в этот раз что-то такое?
В общем, Лиза соврала, что Крис была в школе — её мама поверила, не стала звонить учителям, чтобы проверить, прождала Крис до самой ночи, и тогда только позвонила в милицию. Там ей сказали ждать до утра и приходить утром. В итоге Крис начали искать, когда с её исчезновения прошли примерно сутки.
Милиция сначала вообще отказалась помогать: Лиза помнила, как мама Крис появилась у них на пороге, вся зареванная, на панике, трясётся. Мама только открыла ей — и сразу давай запихивать Лизу в её комнату: «давай-ка не грей уши, нам с тетей Таней поговорить надо» — как будто ей семь, а не четырнадцать. Ну закрыли её в комнате, ну и что? Стены картонные, все прекрасно слышно. «Сказали, она из дому сбежала. Даже не пришли, не посмотрели — у неё заначка с деньгами на месте, вещей никаких не пропало, школьная сумка только, учебники. Телефон недоступен был целый день. А они говорят, приходите через трое суток — минус двадцать обещают, какие трое суток? Куда она после школы могла пойти, если не к Лизе?»
Лиза слушала, оцепенев, прислонясь ухом к дверному косяку. Её коленки прилипли к линолеуму, щека касалась шершавых старых обоев, глаза видели половинку её тупого отражения в зеркале на дверце шкафа. Барахло на стуле, шнур от телефона. Пальцы теребили бахрому прикроватного коврика. Снег за окном всё падал и падал, и впервые мысль о Крис отозвалась острой тоскливой болью.
Когда она вышла на кухню к маме и тёте Тане, у неё самой уже текли слёзы. «Теть Тань... Крис не было в школе в субботу», - сказала она и завыла, и не видела даже, какое у тети Тани стало лицо, и какое лицо стало у мамы.