...Ты появился из отделения полиции — лязгнула дверь, рыжий прямоугольник света упал на снег, ты ступил в него, твоя тень на этом рыжем фоне отчертилась резко, как аппликация — ты шагнул в снег, держа в горсти выданные тебе на выходе телефон, паспорт, студенческий билет и карту «Подорожник» — твои руки дрожали, включая телефон и набирая сообщение: «меня отпустили, все ок». Ты сделал еще несколько шагов от участка к мигающему желтым перекрестку, птицы бросились врассыпную от твоих ног — ты прошел метров двадцать и остановился. Ты стоял там, совсем один, ребенок без шапки, в кедах в декабре. Я боялся спугнуть тебя, зажал себе рот руками — ты бы решил, что на тебя пялится сейчас какой-то старый извращенец, если б увидел меня. Ты стал возвращаться к отделению полиции, и я попятился, отступил в тень, запнулся — хрястнулся копчиком — только уже на набережной в Будапеште.
Ты, наверно, уже вовсю обвиняешь меня во лжи, ты, наверно, сразу понял, что это невозможно. А до меня только позже дошло — когда я отошел от самого факта видения — до меня дошло, что это не мое воспоминание. Не «воспоминание твоего мужа», если тебе так угодно. Твой муж в тот момент подписывал протокол задержания в отделении, внутри, он не видел, как ты бродишь там по улице, думая, уезжать тебе прямо сейчас или подождать этого напыщенного дурачка, с которым ты болтал девять часов в автозаке. Уехать в общагу или сначала убедиться, что и его отпустили, скинуться на такси, добавить друг друга в друзья вконтакте.
Ты можешь сказать, что это чушь и такого не было — что вовсе у тебя не было с собой карты «Подорожник» и не метался ты там промеж автозаков от неясного чувства — окей. Но тогда, получается, я попал в воспоминание о своей фантазии о том, как ты думал обо мне в ночь нашей встречи. Неплохо для «комка ворованных воспоминаний».

#плачь_плачь_строчи_строчи