Холод. Ночь. Пустые улицы. И вечный белый шум в голове. Когда солнце опускается над Ничем, а над Пустотой поднимается луна. Такая яркая, ее свет направляет тебя, освещая темные зоны на пути. И это нежное, белое свечение... Оно как мать, ее тепло, ее забота.

Но у тебя никогда не было "матери", не так ли? Ни матери, ни отца. Никого. Лишь ты одна... И твой вечный компаньон - голод. Он ведёт за руку, направляет тебя, как и луна. Однако, это не в целях помочь, а с целью поглотить, насытится. Крайне эгоистично, не так ли? Как и ты, Кармин. Их кровь на твоих руках, ее не отмыть, от нее не избавится. А белый шум в голове, тот, назойливый, что был ещё с самой первой точки твоего путешествия, будет постепенно проявляться. И где-то там, в помехах и звоне в ушах, ты будешь слышать крики тех, кого поглотила.

Темно, холодно, сыро. Ее ноги не выдерживают, Кармин готова упасть, но инстинкт и внутренний голос говорят идти дальше, превозмогая, забыв о боли и усталости. Боль в животе волнами распространяется по всему телу, будто иглы протыкают изнутри, и однажды эти иглы вылезут наружу...

Все сидят дома, рабочая смена давно кончилась, а на улицах объявлен комендантский час. Стражи не потерпят нарушений, несчастные случаи или же нетрезвое состояние. Все сказывалось на репутации, на внешнем виде. Деспотичная натура может казаться чрезмерно грубой и строгой, но за строгостью и высокомерием скрывается и желание помочь, уберечь, хотя бы какую-то часть. Без дисциплины не было бы и порядка, а порядок, в свою очередь, составляет основу всего правления. Так почему же Кармин идёт наперекор? Она не житель, зачем ей подчиняться правилам? Ее цель проста - насытится. Детали не важны, они как препятствия, и их надо преодолеть, сломать, разрушить. Чего бы это не стоило.

Направляясь к очередному нужному пункту, Кармин чувствует, как ее внутренняя боль лишь усилилась. В голове начали появляться воспоминания и образы прошлых жертв: черная кровь с характерным медным запахом, свежая и упругая плоть, как ее зубы входили в эту плоть с лёгкостью, отрывая кусок за куском, ещё живая жертва, бьющаяся и кричащая в отчаянии до потери пульса, и холод, трупный холод. Холод, холод...

"Вам хочется блевать кровью."