Когда я работал в дамасском офисе специального посланника Генерального секретаря ООН по Сирии, среди моих близких друзей были двое ливанцев-католиков — начальник отдела информационных технологий и помощница руководителя офиса.
Это милые, интеллигентные и воспитанные люди. Мы часто проводили вместе свободное время: ходили ужинать, бывали в церкви, встречались с их друзьями. Благодаря им я познакомился с католической общиной Дамаска и францисканским храмом в центре города.
Однажды мне даже посчастливилось услышать там концерт органной музыки. Играл российский музыкант, приехавший на гастроли в Сирию. До начала сирийского кризиса он преподавал в этой стране, и его возвращение в Дамаск воспринималось как встреча с дорогим и хорошо знакомым местом.
Рядом с храмом, за высокой каменной стеной, находится здание "Дар ас-салам" (Дом мира), где жили монахини. Они содержат общежитие для студенток. Несколько раз мы заходили туда на чай. В трапезной, на пожелтевшем листе бумаги, вставленном в скромную рамку, я увидел арабскую надпись:
تُعَظِّمُ نَفْسِيَ الرَّبَّ، وَتَبْتَهِجُ رُوحِي بِاللهِ مُخَلِّصِي
«Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем».
Это первые строки Песни Богородицы из Евангелия от Луки — молитвы, известной в западной христианской традиции как Magnificat. В арабских переводах Евангелия она звучит почти так же, как надпись, которую я увидел в Дамаске: «Величит душа моя Господа, и радуется дух мой о Боге, Спасителе моём».
Эта фраза заставила меня задуматься о том, как мы воспринимаем арабский язык.
Студентам часто говорят, что арабский — язык Корана и ислама. Это верно, но такого определения недостаточно. На арабском уже много веков читают Евангелие, произносят молитвы, поют церковные песнопения, обсуждают богословские вопросы. На нём молятся православные, католики и последователи древневосточных церквей. Арабы-христиане обращаются к Богу словом الله — Аллах, поскольку это обычное арабское слово, обозначающее единого Бога.
Само христианство пришло к арабским племенам и общинам задолго до возникновения ислама. Христиане жили в Сирии, Месопотамии, Палестине, Южной Аравии и среди племенных союзов на границах Византийской и Сасанидской держав. В их церковной жизни преобладали греческий и сирийский языки. Среди арабоязычных верующих библейские повествования, по всей видимости, пересказывались и по-арабски. Письменная христианская литература на арабском получила широкое развитие позднее, начиная с первых столетий после арабских завоеваний.
Точнее говорить, что арабский язык хранит не только исламское наследие. В нём живёт и древняя христианская традиция Ближнего Востока — со своей богословской мыслью, переводами Писания, молитвами и особой духовной лексикой.
Надпись на стене монастырской трапезной помогла мне увидеть это особенно ясно. Иногда одна знакомая фраза, прочитанная на другом языке, открывает целый пласт истории, который оставался незаметным.
Представленная иллюстрация — попытка восстановить по памяти ту дамасскую надпись, увиденную много лет назад за высокой каменной стеной:
«Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем».