Землетрясение в условиях политической турбулентности

Я люблю Армению. Развалины Ленинакана и Спитака саднят, как шрамы, мою старую душу
М.А. Дудин

1. День 7 декабря - особая дата в новейшей истории Армении Тридцать семь лет назад произошла одна из самых страшных трагедий для армянского народа. Землетрясение, разделившее жизнь многих на до и после. Спитак был практически снесен до основания. Ленинакан (второй по численности город тогдашней АрмССР) был разрушен почти на две трети, более трехста поселков и сел понесли разной степени потери! Чтобы адекватно понимать масштаб трагедии приведу еще несколько цифр. Декабрь-1988 унес жизни порядка 25 тысяч человек. Некоторые исследователи дают и более высокие цифры, но и 25 тысяч- это больше, чем потери от конфликта в Нагорном Карабахе! Примерно одна треть населения республики была в зоне поражения и пострадала в большей или меньшей степени.
2. Эта трагедия имела серьезные общественно-политические последствия. Она оказалась зарифмована с периодом политической турбулентности на закате единого Союза. «Перестройка», «гласность», актуализация конфликта между Арменией и Азербайджаном. Декабрьская катастрофа стала своеобразным рентгеном для позднего СССР.
3. С одной стороны, ликвидация последствий землетрясения показала, что идеи братства и дружбы не были простыми слоганами из пропагандистских журналов. До сих пор у меня пред глазами лицо предсовмина СССР Николая Рыжкова (1929-2024). Пожалуй впервые в советской истории человек № 2 в партийно-государственной иерархии столь явно демонстрировал эмпатию и готовность помочь пострадавшим! Всем известны отношения между ним и Борисом Ельциным (1931-2006). Однако Борис Николаевич не мог не признать, что его оппонент «не спал сутками», «собственными руками раскачивал проржавевший механизм экстренной помощи…» Добавим к этому и огромный вклад Бориса Щербины (1919-1990), ставшего к 1988 году главным антикризисным менеджером всея Союза (после руководства комиссией по ликвидации последний Чернобыльской катастрофы он возглавил работу на армянском направлении). И неслучайна его характеристика как «героя» от главы Госстрроя Армении Вардкеса Арцруни.
4. Но правда и в том, что советская система (к тому же переживавшая свой системный кризис) не могла в полной мере, несмотря на самоотверженность и героизм чиновников и спасателей, добровольцев, военных, медиков и строителей, отреагировать на поступивший вызов. Многие авторы исследований по истории Армении указывают на беспрецедентный для СССР объем иностранной помощи пострадавшим. И ведь не от хорошей жизни Москва и Ереван пошли на это. Сама «правда жизни» требовала нестандартных решений! В декабре 1988 года многие республики Союза помогли армянам, искренне и бескорыстно. Но тогда же и идеи «пролетарского интернационализма» дали трещину. Конфликт есть конфликт, не хочется уходить к черно-белым оценкам. Но значительная часть правды была, увы и в мемуарах генерала Александра Лебедя (1950-2002) «За державу обидно».
5. Оказалось, что в советском атеистическом государстве церковь также может иметь значение. Католикос всех армян Вазген I (1908-1994) сыграл исключительную роль в организации помощи пострадавшим и в консолидации армянской нации в период страшных испытаний. Стоило бы не забывать это и сегодня, когда в государственно-конфессиональных отношениях Армении практически полностью доминирует конъюнктура!
6. Известный русский советский поэт Михаил Дудин (1916-1993) справедливо написал про трагический путь армянства: «То Сумгаит, то геноцид, то гром землетрясения…» Декабрьская катастрофа стала важнейшим фактором национальной мобилизации. Она наслоилась на начавшуюся борьбу за «свой Карабах» и во многом радикализировала общественное мнение в республике. Трудно было бы ожидать иного результата в том контексте.
7. Но какие бы политические последствия ни случились тогда, хочется не забывать и о человеческом измерении. И поэтому позволю себе немного эмоций, не вписывающихся в экспертный дискурс. Вечная память ушедшим!