Начало здесь.

В-четвертых, экономические проблемы на фоне затянувшейся войны, постепенного расширения зоны боевых действий и постоянных ударов по инфраструктуре и промышленности, испытывает и Украина. Рост ВВП в первом полугодии по данным Госстата упал до уровня ниже 1%. На следующий год в проекте бюджете предусмотрен рост доходов почти на 20% (которые, повторимся, планируют пустить на оборону). Но оправдается ли такой прогноз, если война продолжится и фронт и далее будет пусть и медленно, но откатываться вглубь станы, а радиус и интенсивность ударов беспилотников будет увеличиваться? Это вопрос открытый. 

Предвестником грядущих проблем является ситуация с бюджетом на этот год.

Его хотят уже в ближайшие недели увеличить более чем на 300 млрд для финансирования военных расходов (иначе, как заявляют в Раде, нечем будет платить зарплаты военным).
 
Причем, в качестве основного источника нового увеличения, правительство рассматривает доходы от замороженных российских активов. Однако по ним ЕС еще должен принять решение, чтоб позволить их тратить на военные цели. То есть, фактически этих денег еще нет.
 
В Кабмине, правда, уверены, что такое решение будет принято. И если это действительно произойдет, то дыра будет закрыта. Если нет – придется проводить фактическую эмиссию через выпуск облигаций госзайма, что приведет к ускорению инфляции и к угрозе девальвации гривны.
 
Так или иначе, но даже бюджет этого года, как видим, выполняется с большим напряжением.
 
А по следующем угоду прогнозы вообще очень туманные.
 
Решить проблему пытаются сейчас двумя способами.
 
Первый – убедить Трампа давать оружие в счет «взноса» в Фонд по ресурсной сделки с Украиной. То есть, фактически бесплатно – так как неизвестно когда эта сделка вообще заработает. Или, как вариант, обменять на американское оружие «передовые технологии Украины по беспилотникам». По обоим вопросам Киев пытается инициировать переговоры с Вашингтоном, но об их успехах пока ничего неизвестно.
 
Второй и главный путь решения финансовой проблемы, который видят украинские власти и часть их европейских партнеров – выдать «под залог» замороженных российских активов так называемый «репарационный кредит» в размере 140 млрд евро. Однако, против этого выступает часть стран ЕС, так как подобная схема, по их оценке, может трактоваться как фактическая конфискация российских активов, что подорвет доверие мировых инвесторов к зоне евро. Споры по этому вопросу все еще продолжаются. Но, как заявила премьер Дании, других идей, где найти деньги на финансирование Украины у европейцев нет.
 
Но даже если этот кредит и будет выделен, то он покроет потребности Украины лишь на год с небольшим. Даже если европейцы конфискуют все замороженные российские активы на сумму более 200 млрд евро это едва покроет двухгодичные потребности Украины в финансировании. Не говоря уже о возможных негативных последствиях для европейского финансового рынка. 
 
Другими словами, уже в следующем году (если не договорятся о репарационном кредите) либо в перспективе 2-3 лет (если договорятся) Украина столкнется со стратегической проблемой дальнейшего финансирования войны.

Понятно, что украинские власти могут расчитывать на то, что за год-два-три противник (Россия) рухнет под грузом своих проблем, но если этого не произойдет, то проблема с финансированием встанет крайне остро.
 
Само по себе это ещё не будет означать, что Киев может полностью потерять возможность продолжать сопротивление. 
 
В конце концов есть еще такой инструмент как девальвация гривны - чтоб от меньших объемов внешней помощи получать больше гривны. Однако он сработает только если речь пойдет о незначительном дефиците финансирования. Если же он будет таковым, что гривню придется опускать до 100 за доллар, то это может означать коллапс критически зависимой от импорта украинской экономики да и создаст огромные проблемы с покупкой на мировом рынке вооружений (тех же беспилотников). 
 
Поэтому от того как решится (или не решится) финансовый вопрос в огромной степени зависят и перспективы самой войны и переговорные позиции Киева.