— В тот день... когда умер мастер Крепус, — продолжение давалось Кейе с оглушительным трудом, дыхание становилось рваным, а голос окончательно потерял всякую наигранность, — я поступил как последняя дрянь. Я испугался. Испугался собственной лжи, испугался того, что ты узнаешь все не от меня... Я вывалил на тебя эту чертову правду о Каэнри'ах в самый худший, самый страшный момент твоей жизни. Я разрушил всё, Люк. Я растоптал твое доверие. И тебя, и нас... всё, что у нас было.

Кейа сжал запястье Дилюка чуть сильнее, пальцы подрагивали. Он смотрел на него снизу вверх — без привычного лукавства, совершенно беззащитный, отчаянно боясь, что виновладелец сейчас вырвется, погасит свечи и уйдет, оставив его задыхаться в этом помещении одного.

— Я до сих пор вижу тот дождь, — едва слышно закончил синеволосый, и его голос надломился на последнем слове. — Вижу твои глаза... и твое пламя. Я заслужил каждый шрам, Люк. Каждый ожог на душе. Но я никогда... слышишь, никогда не хотел причинить тебе боль. Прости меня. Пожалуйста... прости.

В таверне зависла оглушительная тишина. Дилюк смотрел на склоненную голову Кейи, ощущая, как дрожит сжимающая его руку ладонь. Пламя Глаза Бога на его поясе на мгновение вспыхнуло чуть ярче, откликаясь на внутреннее смятение мастера. Впервые за долгие годы между ними не было клинков, яда и политических игр — только двое израненных прошлого людей в опустевшем зале.

Дилюк медленно выдохнул, опустил вторую руку на вздрагивающее плечо Кейи и тихо, едва ощутимо сжал его.

— Вставай, — проговорил Дилюк гораздо мягче, чем собирался. — Ты не дойдешь до штаба. Я провожу тебя наверх.

#Фд #Геншин #Дилюк #Кейа #Зарисовка