ИЗГНАНИЕ ТАТАР

Борьба с угрозой мечети у нас в Верхней Курье подтолкнула нас много и откровенно общаться с татарами. Таким образом, нам пришлось вплотную соприкоснуться с татарской проблемой, назовём её так. Проблемой, о которой стесняются говорить в Татарской национально-культурной автономии г. Перми, и которую категорически отказываются обсуждать оба главных конкурирующих пермских муфтия, Ильхам Бибарсов и Анвар Аблаев. Хотя к ним обоим пермские татары по этому вопросу обращались неоднократно.

Не только в соборной мечети на Осинской, но во всех пермских мечетях полностью хозяйничают пришлые. Местные татары, кто рискует сюда заходить, здесь люди второго сорта, ходят по одной половице, на намазах тихонько сидят где-нибудь в уголке. Пришельцы косятся на них с явным неудовольствием. Именно поэтому татаро-башкирское население ходить в пермские мечети почти перестало. Зачем татарину идти туда, где ему обязательно дадут почувствовать себя незваным гостем? И уж тем более давно отбило охоту ходить по пермским мечетям у женщин-татарок.

Имамы, преимущественно, тоже из чужаков, которые уже давно чувствуют себя здесь полными хозяевами. Краевая администрация и спецслужбы прилагают большие усилия, и им пока что удаётся сохранять в Перми татарских муфтиев, чтобы соблюсти хоть какую-то видимость приличий. Но все эти аблаевы и бибарсовы в этих мечетях давно уже зиц-председатели и фигуры совершенно формальные. Их задача – не совать свой нос в серьёзные дела и изображать собою «традиционный ислам». Реально они здесь не решают почти ничего. Их дело – ходить в администрацию на заседания различных бессмысленных многонациональных советов и произносить дежурные трескучие речи о дружбанародии и о необходимости профилактики экстремизма.

Об этой зарождавшейся в Перми и по всей России тенденции в полный голос говорил ещё в нулевые годы тогдашний пермский муфтий Мухамедгали хазрат Хузин. Он указывал на то, что в пермских мечетях из уст приезжих имамов звучат салафитские и ваххабитские проповеди, что мечети стали перевалочными пунктами для таджикского наркотрафика. Где он сейчас, этот говорливый муфтий Хузин… Давно смещён и изгнан чёрной пермской уммой, которая с тех пор ещё на два порядка усилилась.

В средней пермской мечети теперь обычно реально рулит и решает все вопросы группа каких-то таджиков бандитского вида и приезжий кавказский имам из каких-нибудь турок-месхетинцев. Дошло до того, что пермские татары уже не несут своих детей в мечеть делать имянаречение, не ведут совершать никах (бракосочетание), а на джаназу (погребение) зовут знакомого бабая-муллу из ближайших татарских деревень. Ни то, чтобы хозяйничающие в мечетях среднеазиаты и кавказцы им наотрез откажут в отправлении этих обрядов… Но кому приятно совершать такие важные в твоей жизни ритуалы в кругу абсолютно чужих людей, под постоянно звучащие здесь сейчас фоном кишлачные гортанные возгласы и под презрительными колючими взглядами…

Исключение составляют отдельные молодые татары, которым удалось примкнуть к новой чёрной умме – так, по крайней мере, им кажется. Они изо всех сил стараются подражать чужакам и внешне, и в поведении, изо всех сил доказывают, что не хуже пришельцев, а со своим татарским народом ничего общего вовсе не имеют.

Нет никаких сомнений в том, что и в планируемой мечети, если она появится в Верхней Курье, все будет также. Стоит ли рассчитывать на то, что Рифхат Ибрагимов не пустит азиатов и сделает мечеть специально для татар? Конечно же, нет, смешно об этом и говорить. Даже если он вдруг этого захочет, это у него не получится. Уже сейчас он в тесной завязке с диаспорами, они активно помогали ему и массово мобилизовывали своих людей на майские общественные обсуждения по всем рынкам. Да, Ибрагим-абый, как его сейчас ласково кличут, считается в некоторых кругах крутым парнем. Но с полностью опутавшими и контролирующими пермскую мусульманскую жизнь пришлыми диаспорами он ничего не сделает и даже не станет рыпаться.