ЛИБЕРАЛЬНЫЕ ЭКСПЕРТЫ И СУДЫ ПРОТИВ НИНЫ ПАВЛОВОЙ

И вот появились судебные психолого-лингвистической экспертизы по обоим судебным делам Нины Павловой по статье «Возбуждение ненависти и вражды и унижение достоинства группы лиц». Экспертизами поражены все изучившие их специалисты: и юристы, и лингвисты. Нам такого идеологизированного заказного бесстыдства под шапкой судебных экспертиз тоже видеть не доводилось… Вот что насочиняли суду нанятые на эту экспертизу преподаватель немецкого языка и православный катехизатор Алексей Мосин и социолог Людмила Демидова. К слову, оба они не входят в Единый реестр судебных экспертов РФ и имеют нулевой стаж экспертной деятельности. Зато, видать, люди надёжные.

Изначально прокуратура и Кировский суд Перми задали экспертам среди прочих абсолютно неграмотные вопросы, не лингвистические, не психологические, а сугубо правовые. А именно: есть ли в этих текстах признаки возбуждения ненависти и вражды? В таких случаях любой грамотный эксперт отвечает: «Извините, этот вопрос – за пределами наших полномочий, ответить на него как раз и должен суд в своём приговоре, мы, лингвист и психолог, отвечать на него не имеем права». Но Мосин и Демидова, немало не смущаясь, пишут: да, имеются! Они смело залезают в юриспруденцию и прямым текстом пишут судье: «…вот это свидетельствует о наличии признаков экстремизма». Они неоднократно повторяют: «Это… позволяет квалифицировать данный текст как содержащий признаки возбуждения ненависти и вражды» (!). А в одном пассаже напрямую выносят вместо суда приговор и указывают, где именно содержится состав статьи 282 (!).

При этом эксперты сразу сдают себя как два конченых либерала-западника, ссылаясь на либеральный справочник «Язык вражды». Пленум Верховного Суда 2011 года чётко вводит признаки возбуждения ненависти и вражды: обоснование геноцида, депортаций, массовых репрессий и враждебных действий. Ничего этого у Нины нет, но Мосин и Демидова смело вводят свои критерии из либеральных книжек: «снятие психологических запретов на агрессию», «деперсонализация членов группы», «генерализация негатива», «противопоставление мы-они», «лексика неизбежности и долженствования» и прочий идеологизированный бред из теории «языка вражда». Ничего подобного нет в российских правовых нормах, но посмотрим, как это свободное толерастическое творчество оценит судья Евгения Сирина.

При таком подходе признаком возбуждения ненависти и вражды становятся, например, Нинины слова «в своей стране» - потому что, по мнению экспертов-космополитов, здесь «группа МЫ объявляется единственным легитимным хозяином территории, а ОНИ – незваными пришельцами». А дальше – больше: «…в своей стране» - аргумент, обосновывающий право на насилие через «право хозяина» - и вот Нине уже пришито обоснование насилия!..
А в тех фрагментах, где найти признаки оправдания насилия вопреки заданию прокуратуры уже совсем не удаётся, эксперты пишут, что они «проявлены в крайне имплицитной, неоформленной форме». Плевать, что про «неоформленную форму» не написал бы не только приличный учитель немецкого, но и просто нормальный носитель русского языка.

Кстати, слово «русские» Мосин и Демидова ставят в брезгливые кавычки.

Но иногда между экспертами даже возникает дискуссия. Чуть более здравый психолог Демидова пишет: «Валите домой» это требование самоудаления». Лингвист Мосин, подгоняя под состав статьи 282, вопреки здравому смыслу тупо настаивает: «Валите домой» - это требование депортации (принудительного перемещения)». В выводах побеждает, конечно, версия Мосина.

Итог обескураживает: эксперты в своём русофобском раже нашли у Нины ВСЁ, что у них запросили суд и прокуратура! Обоснование геноцида, массовых репрессий, депортаций, враждебных действий, а также побуждение к насилию и унижение по признакам социальной, национальной, расовой, религиозной и языковой принадлежности. Спрашивать у этих людей, где у Нины хоть слово про массовые репрессии, говорить, что никакие этносы, расы, религии и языки у неё вообще не упоминались (!), явно бесполезно.