квтв темы селфхарма и суицида
:: –Еще бы ты хотел!
О Сатана, кого я вообще люблю? Он же недоразвитый!
На моем лице наверно такая рожа злая, раз он отпрянул.
–Меня это гнида резала, била, он стрелял в меня так, что снес правую щеку. Сейчас я инвалид...
–Временный.
–Да хоть секундный! – Как же мне плохо и тяжело все это ему объяснять. – Я поссать не могу сам сходить, а ты... Ты, сука, просто не приперся мне помочь!
–Но я же пришел!
–Когда?! Когда я уже был при смерти? Ну спасибо, помог так помог! Ты, блять, не представляешь, как мне было там плохо! Как меня убивали, как я звал тебя! Сука, ну почему со мной всë так, а? Я настолько несчастный? Я даже не смог когда надо сдо...
Ого, да я сам идиот. Моë "сдо" было покрасноречивей, чем "мне не". Да, я и вправду несчастный. Настолько, что не могу заткнуться вовремя.
–Подожди, что?
–Забей.
–НЕЕЕЕ, на вот это я не забью!
Блиц так резко меня поцеловал, что я аж испугался и не понял, что он делает. Его губы горячие и мягкие. Допялился. И пошел действовать.
Закончилось это не быстро. За первым последовал второй, за вторым третий... Я даже не помню как вышло, что мы легли в обнимку. Интересно, почему он какой горячий? Или это я холодный? Впрочем, неважно.
–Слушай, Столас... А что ты имел ввиду?
–Когда?
Охх, он даже вопросы не умеет формулировать...
–Ну... Про "сдохнуть". Когда это было?
А я буду рассказывать? То, как пытался сделать с собой нечто ужасное?
Да конечно расскажу, у меня же язык не может ровно во рту лежать.
Немного молчу, набираюсь сил. Не каждый же день такое рассказываешь.
–Я такое ничтожество. Я даже сдохнуть просто не могу, когда я этого хочу. А хотел я 2 года назад. Я пытался наглотаться таблеток. По итогу меня просто рвало 3 дня и я провалялся с температурой.
–Оу...
–Оу? Ты серьёзно?
Как хорошо что он не видит его рук...
–А руки?
А нет, видит. Сука.
–Да там вышло так...
–Они свежие.
–И?
–И?! Ну пиздец, Столас! Ты тут в тайне от меня практикуешь самобичевание, причем не так давно, и потом говоришь "и?"
Долго же мы спорили, хах.
Я могу двигаться, при особом желании ползти, но мы не стали это пробовать. Он сидит сейчас рядом и опять смотрит на меня. Ëëë, чтож с ним творится...
Он серьёзно начал заботиться обо мне. Периодически помогала и Луна, но она чаще работала, а он сидел со мной. Даже было странным то, что он оставил работу. Так прошла неделя. Началась вторая. Я смог немного приспособиться к такому лежачему образу жизни, но к его взгляду, видимо, никогда не привыкну.
–Что? Прям настолько любишь?
–Ты что гад, и это слышал?
Говорит он. И целует. Долго, нежно.
Что же, мне надо было столько терпеть, чтобы получить эту крупицу внимания? Ладно, пусть, зато он сейчас рядом, уткнулся мне в пух на груди. И смотрит.
Ужас то какой...
2 часть. От лица Блица.
Я заметил его глаза только когда меня перестали отвлекать губы. Они у него, оказывается, красивые. Ярко красные. Даже алые. Мой любимый цвет, однако.
Тяжело.
Никогда не думал что буду так жить. Работать убийцей, заботиться о приемной дочери и сидеть с птицей в 2,5 метра под боком. В детстве моë будущее казалось повеселей.
Хорошо, что он не помнил, как я его спасал. Что я не объяснял про забинтованные ладони и не говорил про то, что мне противопоказано ими работать.
Я пришел, когда он уже был без лица. Вылетел вперед, закрыл его, спас от ножа. Прорезал насквозь себе ладони. Зато спас. Продолжал загораживать.
Хорошо, что он не помнит пожара. Как я его кровавыми руками волочил, как его ноги свисали над огнëм и обгорали до ожогов.
Может, это какое-то послание? Не смог спаси одного в первый раз, спаси другого во второй?
Вот какие у меня мысли ночью.
Тяжело. Но с ним рядом легче.
А ещё хорошо, что я умею плакать без всхлипов. Без содроганий, без звуков. Здорово меня детство подкосило, о каким вещам плохим научило. Вот и сейчас я лежу и как идиот ною. Он давно спит, он этого не увидит. Это тоже хорошо. Ему не надо. Пусть я и дальше буду для него сильным.