Я их любил безумно и беспечно,
Двух ангелов моих, сошедших с высоты.
Моя забота укрывала плечи,
И расцветали для двоих цветы.
Я забывал себя, чтоб эти крылья
Не знали горя, грусти и тоски.
Всю жизнь свою, без капли напускной,
Я раздавал им, грея их виски.

Из ласки я соткал для них обитель,
Хранил их сон и каждый кроткий шаг.
Я был для них и преданный хранитель,
И самый близкий, преданный вожак.
Казалось мне - ни бури, ни метели
Наш тёплый дом не смогут сокрушить,
И те сердца, что рядом так горели,
Никто не сможет разлучить.

Мой дом был полон мира и покоя,
Когда явился третий странник в дом.
Я окружил его своей рукою,
Делясь последним хлебом и теплом.
Кто ж знал, что этот ангел светлоликий
Начнёт шептаться за моей спиной?
Наговаривать, сея слух безликий,
И рушить мир, что выстрадан ценой.

Он ослепил их фальшью ярких слов
И стал для них кумиром и творцом.
Сказал, что я - тюрьма для их крылов,
Назвав меня предателем, врагом.
Он жаждал выгнать из семьи меня,
Лишить тепла, домашнего огня,
Чтоб двое первых, позабыв свой стыд,
Молились на того, кто их губит.

Меня прогнали, не дав слова сказать,
Лже-ангел вышвырнул меня за порог.
И я не в силах эту боль удержать,
Стою один среди разбитых дорог.
Глазами преданными двух я спросил:
"Что сделал вам? В чём мой грех?"
Но новый бог говорить им запретил,
И тишина накрыла каменная всех.

Пытаюсь тщетно докричаться сквозь туман,
Вернуть доверие, искупить свою вину.
Но ангелы покорно верят в этот обман,
Погружаясь в глухую, слепую тишину.
Они молчат. Но за спинами у них,
Стерев следы от наших праздников былых,
Тот третий ангел скалит хищный свой оскал,
Смеясь над тем, как подло дом мой отобрал.

Я сдался. И ушёл. Добиться не сумев
От тех, кого любил, хотя бы пары слов.
Скитался по дорогам, сквозь дожди и ветра рев,
Пытаясь смыть с себя следы былых оков.
Прохожие твердили: "Эту память отпусти!
Найдёшь получше тех, кто будет искренне любить!"
Но как легко сказать, и как тяжело в пути
Отрезать эту нить, чтоб снова просто жить...

И я шагал вперёд, укутавшись в туман,
Наедине со своей жгучею тоской.
Всплывали в памяти сквозь этот весь обман
Те дни, где были мы единою семьёй.
Как радовал я их, как крылья их берёг,
Как согревал сердца их лаской и добром.
И эту грусть о светлом, средь глухих дорог,
Я нёс в своей душе, тоскуя о былом.

Я не доверяю им, сожжены все мосты,
И ангелы мои теперь для меня - туман.
Но если постучат из горькой пустоты,
Я отворю им дверь, простив им тот обман.
Но третьего лжеца, кто дом мой осквернил,
Я возненавидел всей израненной душой
И если он придет, чтоб я его простил,
Услышит короткое: "ПОШЕЛ ТЫ"

Но тихий здравый ум шепнет мне в тишине,
Что маловероятно их пришествие назад...
Они останутся там, на вражьей стороне,
Забыв дорогу в наш цветущий прежде сад.
И я останусь один, средь ветров и дорог,
Свою судьбу и крест до самого конца неся.
Закрою на засов души своей порог,
И в этой тишине начну я её любить.

Я шёл вперёд, замедлив со временем шаг,
Слова прохожих вспомнив сквозь дорожную пыль.
Да, мне безумно больно, вокруг сгущается мрак,
И эту рану не скроешь, превращая всё в быль.
Но я решил: я буду жить дальше, назло лживым богам,
Пусть с этой жгучей, немеющей в сердце тоской.
Я залечу себя сам по крупицам, по швам,
И обрету свой новый, выстраданный покой.

И даже если останусь без крыльев родных,
Без двух моих ангелов, выбравших эту тьму,
Я буду помнить их лица в рассветах седых,
И память о них я до капли в душе сберегу.
Я буду их греть своей чистой, святой любовью,
Не помня обид, зла и лживого бога завет.
И, попрощавшись со всей этой горькою болью,
Я развернусь и уйду в золотой, ослепительный свет.

#Поэма
Шоб не пустело кину что то полу старое
Я люблю что то писать из своей жизни..но иногда перечитывая мне стыдно становится