Поскольку не все такие ушибленные теорией литературы, как я, пишу пояснительный пост. ))
В середине 20 века был такой философ, теоретик литературы и знатный постмодернист - Ролан Барт. Он написал эссе "Смерть автора". И говорится в этом эссе отнюдь не о том, как следует поступить с автором, запоровшим концовку офигенной серии - хотя казалось бы, казалось бы...
Барт накалывает вилочкой извечный вопрос всех школьных уроков литературы - "Что автор хотел сказать этим произведением". И доходчиво, на пальцах, объясняет, что вопрос этот не имеет смысла. Роль автора завершена в тот момент, когда он ставит финальную точку. Дальше важен только опыт читателя. Книга имеет тот смысл, который читатель способен увидеть.
Каждая книга написана "здесь и сейчас". И никак иначе быть не может. Ну вот возьмем, скажем, "Рыцаря со львом" Кретьена де Труа. Вкладывал ли Кретьен де Труа какой-то месседж в это произведение? Ну, кроме очевидного "почитал роман - дай денег. чо ты как крыса". Наверняка вкладывал. Можно ли этот месседж оттуда вытащить с гарантированной точностью - при условии, что Кретьен не озаботился письменными инструкциями? Нет, нельзя. Можно рассуждать о месседже, приближаться к нему ближе или дальше, рассматривать текст в контексте средневековой литературы, в контексте христианской идеи Средних веков, в контексте средневековой же этики. Можно узнать очень много о Средних веках и в какой-то степени приблизиться к аутентичному пониманию текста. Но все это - не то. Потому что никакой личный опыт не позволит нам увидеть мир глазами средневековой дамы, которая читает роман в компании подружаек. Никакой личный опыт не позволит нам залезть в голову де Труа. Поэтому нет и не может быть истинноверного понимания "Рыцаря со львом". Как понимаешь, так и правильно.
Можно расширить это понимание, узнав больше о Кретьене, о рыцарях, о Средних веках, о черте лысом в ступе. Твоя жизнь станет немного богаче. Можно не узнавать. Вопрос личного выбора и личных же предпочтений. Но Кретьен ко всей этой ерунде отношения не имеет. Он мертв. И буквально, и фигурально.
Книга живет той жизнью, которую может вдохнуть в нее читатель. Нет никакого окончательного смысла, нет истины. Есть только наш опыт, в котором раскрывается и преломляется текст.