Ох какой текст.

Александр Андреевич Проханов:
https://t.me/aleksandrprohanov

Украина, перепаханная танками, истерзанная взрывами, опалённая пожарами, политая кровью, — оранжерея, в которой выращивается жуткий цветок. Имя цветка — Зеленский. Не стоит над ним смеяться. Не стоит легковесно называть его клоуном. Не стоит его образ отдавать на откуп вялым и непрозорливым пропагандистам. Зеленский — это зловещий цветок со множеством багровых, чёрных, золотых лепестков, взращиваемый колдовским садовником под куполом украинской оранжереи, пропускающей лучи чёрного солнца.

Зеленский среди ликующих украинских дев в белых рубахах, шитых алыми шелками, принимает из рук красавиц вышиванку и натягивает её на себя под ликование толпы. Он — глубинный украинец, наследник полян и древлян, языческий исповедник Перуна, поёт чудесную украинскую песню, окружённый голубоглазыми певуньями.

В Святой Софии, стоя перед золотой Орантой, припадая устами к её золотым покровам, он говорит генералам о священной миссии украинцев вернуть обратно Крым, Херсонес — ту украинскую матку, откуда пошло крещение Руси.

Покинув Софию Киевскую, Зеленский участвует в гей-параде. Среди шествующих по Киеву геев и лесбиянок, полумужчин-полуженщин, полулюдей-полулошадей, он и сам подобен кентавру с человечьей головой и конским крупом. Он — ревнитель европейского свободомыслия, самый либеральный из мировых либералов. Сидя в перламутровом джакузи, он пускает в окружающую его душистую пену розовых мальчиков, и не все из них живыми выныривают из этих перламутровых пузырей.

Едва обсохнув от благовонной влаги, он удаляется в потаённую комнату, где искусные волшебники, родившиеся на берегах Рейна, наносят ему на тело магическую татуировку: руны, кресты, таинственные свастики, изображения орлов, змей. И тело его становится пятнистым, как у тритона.

Надев военный мундир галицийской дивизии, он уходит в ночь на факельное шествие. Окружённый марширующими бойцами, среди пылающих ночных огней, держа в руках огромный факел, под музыку Хорста Весселя они движутся на восток, куда поворачиваются стволы дальнобойных гаубиц, и где на горизонте не гаснет зарево горящего Донбасса.

В потаённых покоях при свете священного семисвечника он ведёт беседу с седовласым раввином, и тот открывает ему тайну его происхождения: он ведёт свой род от Соломона, и его миссия — построение Третьего храма. Они с раввином тайно выходят на берег ночного Днепра, прислушиваясь, не долетит ли какая-нибудь птица до его середины, и высматривают место на днепровской круче, где будет возведён Третий храм Соломона.

Пройдя обряд инициации, оставшись один, Зеленский включает электронную «музыку сфер», в которой грохочут гармоники водопадов и ревущих вулканов, танковых колонн и электронных роботов, музыку, сочинённую великим музыкантом, имя которому — искусственный интеллект. Под эту технотронную музыку один, отражаясь в бесчисленных зеркалах, танцует свой канкан — тот шутовской танец, над которым так любят посмеяться несведущие аналитики и легковесные пропагандисты. Этот канкан будут танцевать народы мира, оскоплённые великим обнулением, утратившие свой облик, свои культуры, свои верования, превращённые в огромную безликую жижу. Над этой жижей будет протянут канат, и на этом канате жонглёр и канатоходец станет танцевать свою зловещую пляску.