FIN DU SIÈCLE

Когда в гостиной голубой
Явился Лель в лаптях,
Все хлопали наперебой
И все кричали: «Ах!
Се натюрель! Какой шарман,
Какое же ву при!
Да, “при” такое у пейзан,
Что чорт его дери!
Откуда этот к нам талант?
Рязанский аль Тверской?
А ваше «при» свернётся в бант?
Ну надо же какой!
Дружок, идемте же со мной
На ложе хризантем!
Ах, что ж вы солнечный такой,
Мой юный Полифем!
Вы правда солнечный, вы бог,
Вы ангельский сосуд,
Пойдёмте ж в пламенный чертог,
Вам все тут отсосут!»
Но, лапти сняв, за жопу взяв
Ближайшую из дам,
Ответил он, глаза подняв,
Мудёр не по годам:

«Негоже в половой борьбе
Сгорать, как лист шурша,
Пока страдает по тебе
Хотя б одна душа!
Там, где лиман, орёл и степь,
Где синь со всех сторон,
Сидит и плачет ночь и день
Она, моя Мадлон.
Она Матрёна, но не суть,
Я звал ее Мадлон,
Так было легче ей воткнуть
И в рот, и в афедрон.
Но как же слушала она
Фантазии мои
Про бой Небесного Овна
И Мировой Змеи,
Про Китеж-град, про лунных лис,
Про птицу Алконост,
О как же сладко мы еблись
В мерцаньи южных звёзд!
А вы - болотный шапито,
Отравленный туман.
Подайте шляпу и пальто...

Ебёна мать! А хуй мой кто
Сосет через карман?!»