— У вас двенадцать сторожевых вышек, — сказал Ворон наконец. — Семь смотрят на юг. С севера — никто не смотрит. Водяной затопил три тропинки и не знает об этом. Домовой и Кикиморы охраняют одно место вдвоём, а рядом — никого. И никто из них не знает, что делают остальные.

— Каждый строил, как ему казалось нужным, — сказал Лось.

— Вижу, — ответил Ворон. — Вам нужен тот, кто смотрит на весь лес. Не на отдельные деревья — на лес.

Медведь-царь задумался крепко. И пошёл к Старцу Тихону — впервые не с бедой, а с вопросом.

— Как устроить так, чтобы каждый делал своё — и всё равно получалось целое?

Старец долго смотрел в окно на свои дубы.

— Видишь эти деревья? — сказал он наконец. — Каждый дуб растёт сам по себе. У каждого свои корни, своя крона. Но корни их под землёй переплетены — и когда одному не хватает воды, другой делится. Они неговорят между собой. Но живут как одно.

Он помолчал.

— Для зверей и людей так само не выходит. Нужен тот, кто видит, где корни не доходят, а где — путаются.

Медведь-царь пожаловал Лосю чин Главного Смотрителя Леса. Теперь раз в месяц Лось не чинил и не строил — он смотрел. Ходил по всему царству, разговаривал с Водяным, с Домовым, с Кикиморами. Смотрел, где дублируется, где дыра, где три силы тянут в разные стороны одну верёвку.

Постепенно лес начал работать иначе.

Глава шестая: Огромные свитки, которые никто не может прочесть
В которой Финист Ясный Сокол приносит весть о Говорящих Духах
Однажды прилетел Финист Ясный Сокол — вестник из дальних земель — и принёс Медведю-царю удивительную новость:

— В заморских краях появились Говорящие Духи. Умеют они читать свитки, разбирать чертежи, находить ошибки и даже сами писать — быстро, без устали, день и ночь. Многие царства уже взяли их на службу.

Медведь-царь велел позвать таких духов.

Те явились — тихие, невидимые, но дельные. Один дух мог за час сделать то, на что заяц тратил день. Прошка описал духу задачу — дух тут же набросал решение. Васька попросил найти ошибку в чертеже моста — дух нашёл за минуту.

Зайцы поначалу косились. Потом попробовали. Потом уже не представляли, как раньше без них обходились.

Но тут выяснилась важная вещь.

Духи были могущественны — но не безграничны. У каждого духа был свой предел — сколько свитков он мог держать в памяти разом. Если свиток был огромным — скрученным в рулон длиной с версту, со всеми делами сразу, с отступлениями, примечаниями и старыми записями поверх новых — дух начинал путаться. Упускал детали. Давал неверные советы. Иногда и вовсе отказывался браться.

Прошка, гордившийся своими огромными свитками, сунул духу главный чертёж северной заставы — тот самый, который рос двадцать лет и теперь весил как молодой лось.

Дух помолчал. Потом тихо сказал:

— Я вижу здесь слишком много всего сразу. Тут и мосты, и тропинки, и сигнальные костры, и список именин всех бобров за последние семь лет. Я не понимаю, где начало и где конец. Раздели этот свиток — и я помогу с каждой частью.

Прошка обиделся. Лось задумался.

Пошли к Бабе-Яге — та, как выяснилось, с Говорящими Духами была знакома давно.

— Я с ними давно работаю, — проворчала она, прихлёбывая чай. — Только я, в отличие от вас, умную вещь поняла сразу: дух хорошо делает одно дело — и делает его отлично. Попроси его сделать сто дел в одном свитке — намучаешься. Мои заклинания я давно разделила: одно — для ступы, другое — для метлы, третье — для избушки. Каждое короткое, чёткое, понятное. Любой дух разберётся. И я сама, кстати, тоже.

Лось кивнул. Но что-то его всё равно беспокоило. Вечером зашёл к Старцу Тихону.

Старец сидел при свече и читал. Поднял глаза, указал на лавку.

Лось объяснил про духов. Про свитки. Про то, что надо делать маленькими и простыми.

Старец кивал. Потом сказал:

— Это старая мысль. Очень старая. Когда строят храм — не строят сразу весь. Сначала закладывают основание. Потом стены. Потом своды. Каждое — отдельно, каждое — добротно. Если основание сделано хорошо — на него можно ставить стены. Если стены крепки — можно класть своды. А если всё смешать и торопиться — получится то, что само рухнет.