А всё ли понимают те, которые пишут? Но ты давно об этом думаешь – расскажи мне сейчас, до чего додумался.
– Везде же сказано, что человек – по образу и подобию Бога. Вот я и подумал, давно еще: мы, каждый из нас, как мыслящее, осознающее себя существо, появляемся откуда-то, как бы из ничего, и ничего про себя не знаем. И каждый отдельно и всем человечеством пытаемся узнать – наука, там, наблюдения всякие, опыты, философия, рассуждения. Что такое мыслящий человек? И много всего уже узнали, но еще больше осталось, наверное. Метод черного ящика, вы знаете?
– Знаю, – кивнула я. – Известно, что на входе, и видим, что получается на выходе, а что происходит внутри – неизвестно.
– Да, вот именно так, получается, мы в основном всё и изучали на протяжении человеческой истории. Что-то всегда можно было предсказать, но часто совершенно непонятно, почему оно получается именно так, а не иначе. А вдруг и Бог, если мы его подобие, тоже так?
– В каком смысле? Поясни.
– Ну вот Он однажды проснулся, осознал, что Он есть, что вокруг все вот такое, вот так устроено, вот так выглядит, вот такие у Него возможности все это менять. Но что Я такое? Неизвестно. И спросить не у кого – нет никого, кто знает.
– Тогда кто же Он? Сама Вселенная? Это она однажды проснулась?
– Не знаю, может быть. Но если это так, тогда по крайней мере понятно, что мы сами такое и почему все так. И зачем все это вообще.
– Да? Вот прямо все сразу и понятно?
– Ну конечно! Ему же или ей тогда надо как-то ту же самую задачу решать: я есть, это ясно, но что я вообще такое? А как решать? Вокруг – множество черных ящиков: делаешь так – получается вот это. Ну и вот – мы: одна из исследовательских лабораторий.
– Мы – это Земля? Человечество? – уточнила я.
– Ну да, конечно. Все вместе и каждый по отдельности – мы что-то вроде исследовательских дронов, которые мы запускаем, чтобы они для нас кое-чего делали, или посмотрели, или другую информацию собрали. Вот и Оно нас «запустило». Мы – инструменты.
– А как насчет биологической эволюции, в результате которой мы вроде бы и появились?
– Так у Него же времени много, Оно ж наверняка в других измерениях живет, – непринужденно сказал Володя. – Планковские единицы, знаете? Совсем как бы к нашей повседневной жизни отношения не имеют. Ну и у Него как-то так. Вот столько времени понадобилось, чтобы качественные дроны изготовить и запустить. И ничего страшного. И понятно, что мы накапливаем и передаем информацию и другой опыт, и изнашиваемся, и какие-то поощрения нам за нашу активность проектом предусмотрены…
– А вот чего нам не предусмотрено, так это стабильности и покоя… – подхватила я. – Не фиг и пытаться…
– Да-да, и если мы их вдруг своей свободной волей все-таки достигнем, то Вселенная эту программу, несомненно, просто закроет, – засмеялся Володя.
– Но до этого явно еще далеко, и, что интересно, проблема добра и зла в этой гипотезе снимается совершенно, потому что черный ящик не может быть добрым или злым…
– Он может быть только эффективным или неэффективным в плане решения поставленной задачи.
– И главное здесь, чтобы все как-то крутилось, сталкивалось между собой, и Оно, тогда получается, даже не наблюдает за всем этим, а просто…
– Оно просто аккумулирует это все.
– А вот вопросы этики, морали и всего такого?
– Так это Оно явно тоже исследует. Мы можем судить по тому, что исследуем это сами.
– То есть Ему все это не чуждо?
– Оно не знает. Но надо же всё проверить… Я думаю, что где-то есть лаборатории, которые работают без морали…
– А где-то тогда – без материальной цивилизации, чисто «в духе», ну, или, там, в энергии. Чтобы чистота эксперимента.
– Точно! Об этом я не подумал…
* * *
Под конец я не удержалась:
– Володя, а где ты учишься? В школе? В институте? На кого?
(Почему-то у меня возникла гипотеза о педагогическом институте.)
– Я учусь в училище, на столяра-краснодеревщика. Последний курс. А отец у меня – плотник. (Я мысленно взвыла от восторга, но не стала смущать парня ерническими высказываниями и параллелями.) Я с детства с деревом и уже третий год в отцовской бригаде работаю. (Мозоли!) Мне очень нравится.
