В пятницу 12 декабря мы — администрация Сестричества — покинули наш уютный, светлый кабинет номер 238, уступив его настоятелю храма. Перевезли документы, компьютеры, стулья и прочее в 16 корпус, в две небольшие комнатки.
До реконструкции здания под школу здесь была трапезная сестринского общежития. Потом это пространство переоборудовали под два класса школы. На новом месте мы вполне поместились. Разместили все необходимое, и получилось уютно. Только от входной двери, как и двадцать лет назад, сквозит холодом.
Спрашивают: «Как вы там, на новом месте?» — Я как будто вернулась домой.
Дело в том, что этот корпус восстанавливался из руин для нужд Сестричества. Неслучайно домовый храм был освящен в честь преподобномученицы Елисаветы. Раз в неделю, рано утром по четвергам, о. Аркадий совершал здесь службу для сестер Сестричества. А в маленьких келиях при храме жили сестры. Вернее, кто-то был сестрой Сестричества, кто-то учился, кто-то трудился в храме или в больнице. Нас было десять-двенадцать человек. В комнатах метражом побольше жили по несколько человек, а в совсем маленьких — по одному.
Мы называли наш храм «маленьким», потому что он маленький по размерам, а храм святого благоверного царевича Димитрия — «большим». На наших глазах студентка Суриковского Института Лариса Гачева расписывала стены храма и получила пять с плюсом от государственной комиссии за эту дипломную работу.
Пока не было храма «Знамения» — он стоял в запустении после эпохи безбожной власти — в нашем домовом храме служили ранние службы, а на Пасху и Рождество Христово – поздние.
Насколько я помню, общежитие существовало где-то с 1996 по осень 2010 года. Я жила в стенах 23 корпуса — такова была прежняя нумерация корпуса в больнице — с весны 2000 года до лета 2002 года. Жили мы одной семьей: у нас была общая трапеза, общий распорядок жизни, «послушания» по сестринскому корпусу.
Мотивация для жизни при храме у всех была разной: кто-то желал более «духовной» жизни, а кому-то — иногородним студентам — просто негде было жить в Москве. Я принадлежала к последним, во взглядах на общинную жизнь — где-то посередине. Разница во внутреннем устроении порождала противоречие взглядов на нашу жизнь. Характеры подобрались яркие и сильные.
Каждый день в нашей сестринской семье что-то происходило, придя вечером домой из Богословского Института, я спрашивала: «Какие у нас новости?» Мне было тяжело жить в общежитии, а монахиня Феодосия (Васютина) до сих пор вспоминает об этом времени как о лучшем времени своей жизни.
Я чувствую большую намоленность этих стен. Очень надеемся, что в Елисаветинском храме возродятся регулярные службы с сестрами нашего Сестричества.
Конечно, есть неудобство в том, что мы оказались отрезаны от коллектива сотрудников: от дружного коллектива отдела кадров, бухгалтерий, от старосты, от трапезной. Стараемся не пропускать канон Божией Матери в 14:00 в храме святого благоверного царевича Димитрия, который поют сотрудники, приходим.
А так... Изо дня в день скромно трудимся, совершая, каждый на своем месте, дело служения Богу и ближнему.
Текст: Светлана Шаталова
Фото: Елена Добрякова
🌿 Больничный храм царевича Димитрия в telegram