– Я вот одного понять не могу: что ты так защищаешь этого Барана? Он тебе свою кандидатуру в качестве куклы для битья предложил или чё? – возмутился Хитрюк, пнув помятую жестяную банку, валявшуюся на дороге.

– Он сильный и у него большой потенциал, – Саша Чун с невозмутимым – Или мне напомнить, как он вас в одиночку в щепки разнес? А? Сам ветеран «Вымпела» тому свидетель. Как его там…

– Да мы поняли уже, что ты к нему неровно дышишь! – Таранов демонстративно развёл руками и закатил глаза, а в словах были саркастичные «нотки».

Хитрюк и Сиякин притихли, а Чун напряглась , и сама не понимала почему. Она опустила взгляд и начала потирать руки так, как обычно это делают во время их мытья перед едой, но медленнее.

– Без обид, Чунчик, – послышался, короткий смешок – но-о у тебя шансы малюсенькие. У него Мадмуазель Серёжка имеется (так «Метеоры» прозвали Машу). Он же-

– Таранов, – перебила его Чун –あなたは決して私のプライドを傷つけることはありません。くだらない舌に気をつけろ。(Мою гордость ты никогда не заденешь. Следи за своим дрянным языком)

Таранов не знал японского, но тут даже без перевода было все понятно. Саша поправила спортивную сумку на плече и пошла прочь, оставив сокомандников с кучей вопросов.

Как бы горько не было это признавать, но в Барашкине явно что-то было, что привлекало Чун. Очень сильно привлекало. Саша – карьеристка до мозга костей (как она сама считает) и об отношениях не думала. Но после того матча с её эффектным раскрытием личности, тема того, что можно с кем-то связать свою жизнь, делить радости и невзгоды, начала заставлять её задумываться. Она видела, что Барашкин, несмотря на проигрыш, остался в полном восторге. Когда «метеоры» уже хотели идти праздновать свою победу с новым членом их «семьи», Барашкин нашел их и умолил Чун о небольшом разговоре. Слово за словом Саша решила спросить:

– А какого тебе быть побежденным девушкой?

Барашкин сначала замялся и, немного подумав уверенно ответил.

– Лучше быть побежденным талантливой и умной девушкой, чем быть побежденным последним идиотом. Любой проигрыш – это опыт.

И в душе у Саши что-то переменилось. Она привыкла, что спортсмены горделивые и лишь единицы с достоинством принимают поражение, тем более от «слабой» женщины. Именно тогда Саша начала наблюдать. Слушала подкасты, смотрела интервью и матчи с участием Ивана. И да, Барашкин иногда любил похвастаться, но он знал меру. Мог разбрасываться колкостями, но чтобы напрямую оскорбить – никогда. И Саша обозначила для себя: у этого парня есть кодекс чести (как бы странно это не звучало).

– «Рассуждаю, как дурочка влюбленная, ей богу.» – думала про себя Саша – «Сдался мне этот… этот…»

Она остановилась, сжав руки в кулаки. Она хотела отрицать то, что Ваня был ей симпатичен и как спортсмен, и как человек. Хотела, да только не могла. Она стояла посреди тропы, погруженная в свои мысли, и не слышала звук машин, разговоры прохожих, лай собак где-то вдалеке. И тут до нее донесся звонкий, как щебетание птицы, голос.

– Чун! Вот уж не ожидал!

Саша обернулась. Молодая фигура в футболке и джинсах чуть выше нее направилась в её сторону махая рукой, а на плече была сумка с клюшкой и прочим. Синие глаза Барашкина смотрели с щенячьим восторгом, а на лице была его мягкая и доброжелательная улыбка.

– Не знал, что ты приехала! Как ты?

– Здравствуй, – Чун старалась говорить спокойно и скрыть удивление – Я нормально. Решила приехать, погулять со своими бандитами. А у тебя как дела? И где твои «вымпелы»?

– Ребята уже разбежались, я просто домой иду. Если говорить в общем, то ничего нового нет.

– Ясно.

Повисла неловкая тишина. Они не знали, что ещё обсудить. Хоккей? Не вариант. Ребят из команд? Так себе идея. И тогда Ване пришла самая банальная идея, как убавить градус неловкости.

– Кстати, – он полез одной рукой в сумку – будешь жвачку? Мятная.

Саша уже открыла рот, чтобы отказаться, но Ваня, доставая упаковку жвачки, зацепил фурнитуру брелка и тот упал с тихим звоном. Барашкин уже хотел наклониться и поднять но Саша его опередила, подняв квадратный брелочек и протянув его Ване. И её глаз зацепился за рисунок.