Post #70
14
допустим здравствуйте...
(пысы это было написано ещё в июне я вспомнила что хотела выложить.)
(пысы это было написано ещё в июне я вспомнила что хотела выложить.)
; у бомгю рацион простой: на завтрак он глотает звёзды, совсем не жуя. те падают куда-то вниз по горлу в пищевод, а потом остаются в животе и распадаются звёздной пылью – та же на губах мерцает крошками. в полдник у него млечный путь в стакане, разбавленный какао порошком с двумя полными (и одной на кончике) ложками сахара. обеда у бомгю нет – дела у него всегда, времени тоже нет, да и планеты съедать как-то не хочется, оставив космос совсем-совсем пустым и безжизненным.
а вот ужин у бомгю в рационе есть. на ужин у него всегда три с четвертью поцелуя в губы, языком выводят по ним узоры – ёнджун слизывает оставшиеся с завтрака звездные крошки, что в расщелины-трещинки межпространственные упали, а после кусает напоследок, так шуточно щурит свои лисьи глаза, улыбаясь краешком губ. он то повторяет все три полных раза, хихикая следом куда-то в шею, чтоб потом 'четвертинку' оставить в уголке коротким касанием, дразнящим, и зарыться лицом в шею.
руки у бомгю шаловливые и десерты он тоже любит – те в рационе у него тоже есть, особенно после ужина. у ёнджуна кожа как молочное суфле, что на вид, что на ощупь, что на вкус: бомгю вгрызается практически в шею, не очень-то любя терпеть и ждать, желая сразу все одним укусом проглотить. он облизывает ёнджуновы кости сквозь кожу, смеясь аккуратно прямо напротив вен и водя по тем зубами – коротко, шутливо, совсем не опасно. ёнджун в ответ хмурится слегка всегда, ругая безсловесно, но прекратить не просит никогда – знает, что если напугать, то бомгю совсем перестанет. а ёнджун эгоистично его лаской питается – нежность кожой впитывает, становясь с каждым днем мягче.
звезды с неба тоже ёнджун ночами ворует, бомгю задобрить хочет, подольше под боком у себя оставить. а бомгю об этом, по правде говоря, знает – лучше всех, наверное. еще давно в глазах лисьих напротив прочитал, голову склоняя вбок, чтобы зрачки кошачьи увидеть вдоль. и не то чтобы против тоже, радуется только, ближе к нежной коже жмется, позволяя звездные крошки с губ съедать и млечный путь какао порошком разбавлять, чтоб слаще все же было.
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Шота приходит как только садится солнце – залазит через окно, шурша рукавами о кусты и цепляя шторы о свои плечи, совсем этого не замечая. Ноги через подоконник перекидывает совсем бесшумно, кажется, что и не весит он ничего. Чонсоб всегда думал, что Шота – эфемерное существо. Пыльца летняя, оставшаяся на пальцах, чьими кончиками он его щеки касается, когда Шота делает несколько шагов ближе – у Чонсоба взгляд завороженный, будто перед ним стоит нечто, людям недоступное. Что-то в этом, в Шоте, такое и есть.
Он ни слова не говорит, останавливаясь всего на мгновение, чтобы с ног кроссовки скинуть, возвышаясь над кроватью Чонсоба, что под одеялом лежит, не двигаясь – до одного нужного момента, пока с Шотой глаза в глаза не пересечется и ему искру не пошлют. Поднятый угол одеяла – немое приглашение.
Шота юркий, совсем своим размерам и не соответствует как-будто: он огромный кот, пролезает везде, где только можно, лишь бы голова поместилась; он бескостная змея, складывается в три погибели, обвивая Чонсоба с ног до головы всеми своими конечностями, наверное, задушит его однажды своими эфемерным хвостом, как в тех фильмах ужасов, которые он просто не воспринимает. Он, кажется, даже и не животное – все та же эфемерность, застывшая на пальцах, которыми Чонсоб его щек касается, чувствуя разряды тепла, мягко щекочущие руки.
Дышит он тоже бесшумно, Чонсобу иногда даже кажется, что он с ума сходит – от Шоты ни звука не слышно, его, чаще всего, вокруг даже и не видно. Лишь так, обрывки теней, на ладони ложатся, когда солнце слишком ярко светит. Выжечь будто весь мир пытается, а страдают волосы Шоты – те у него почти белоснежно-белые с желтоватыми отливами – золото, может, а кто-то однажды (Интак, то был, кажется) назвал грязной кошкой. Не котом даже.
А Шота на кошку, кота, нечто кошачье все же правда похож – звуков он не издает, только вибрациями по телу напротив отдаваясь. Прижимается носом куда-то в изгиб шеи, губами мажет по ключице совсем-совсем щекотно, а после застывает. Нагревается, будто, – Чонсоб его с обогревателем электрическим сравнивал даже, говоря, что Шота так же жужжит, так же греет, только вот… с ним обняться можно. Прижаться как можно ближе, переплестись ногами-руками с его неестественно гибкими для человека конечностями; вжаться точно в волосы кончиком носа, вдыхая их запах – то сладостью какой-то на языке оседает, скрежещет на зубах сахарными драже, что Шота по карманам своим всегда таскает, а потом Чонсобу в школьную сумку подкидывает.
А еще Чонсоб думает, что Шота и на ночник электрический похож – он, кажется, светиться иногда. Жмется вплотную, вибрирует, нагревается, воздух вокруг себя какими-то искрами разряжая и, Чонсоб уверен, под его же веки крохотными бликами света лезет. Те потом теряются в чоснобовских ресницах, уходят куда-то дальше, поселяясь в его путанных радужках и поглощаясь зрачками – в противовес темным глазам Шоты, которые, кажется, настолько темные, что и свет дневной не отражают даже, поглощая его без остатка, чтобы потом в вибрации переработать и бликами под веки залезть тоже из-за них.
В общем Шота – не человек точно, Чонсоб в этом уверен.
Шота, кажется, настоящая звезда.
Уходит он, поэтому, с первыми лучами солнца – Чонсоб в этом уверен. Он его пропажи и не чувствует совсем-совсем никогда – размлеяли его слишком в ночи, разогрев лучше тысячи пледов и одеял, разнежили мягкими волосами, что в сотни раз шелковистее любых подушек. И усыпили. Мягкими бликами снов по глазам прошлись, каждую ресницу поцеловали, каждую прядь ломаных от осветления волос в некий узел завязали – будто карту путанную какого-то места рисовали.
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram







This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram