Вощем, к чему вся присказка-то была. Дальше очень личное.

Вот в моей глубокоинтеллигентной семье кричать на детей было не принято. Поэтому папа (а он у нас был в семье главный элемент) всегда тихо и спокойно решал ситуацию, включая игнор. Он мог включить его на абсолютно любой эмоциональный всплеск с моей стороны. А я человек эмоциональный, свободолюбивый и многие их решения относительно своей жизни не одобряла, и очень ярко по этому поводу спорила.

В ответ я получала наказание за свои "истерики", особенно, со слезами и долгие годы жила с чувством, что я монстр и мои чувства разрушают близких людей. Этот нарратив папой проговаривался словами через рот, мамой поддерживался, хотя она никогда меня общения не лишала. Но при этом, она и не была со мной радостна, если я была в конфликте с папой. То есть, она всегда была расстроена и никак с этой волны не переключалась, пока я не замиривалась с ним (а игнор мог там длиться месяцами, и на мои попытки помириться мог быть наложен мораторий, чтобы я как следует пострадала и подумала над своим поведением). Таким образом папа держал полную власть над эмоциональным климатом в семье. Мы все обслуживали его эмоциональный комфорт, потому что если что не так - он уходил в себя и не просто брал временную паузу, а прям намеренно и чётко пользовался лишением общения как инструментом. Причём я не знаю, как у него это получалось. Я вот буду пытаться на кого-то обидеться - и у меня не получится, риалли. Я не выдержу, я пойду в контакт и буду решать вопрос. А он мог нас неделями мариновать - и всегда добивался своего.

И вот он тут на днях попытался провернуть со мной то же самое. Я при нем накричала на дочь, когда та вышла из берегов и бегала босиком по холодному полу и отказывалась либо надеть носки, либо подняться на второй этаж. У нас на первом этаже очень холодный кафель, а у неё сопли только-только прошли. И фишка в том, что мы через пять минут уже успокоились, поговорили с ней, я попросила у неё прощения за крик, она у меня - за то, что проигнорировала мои спокойные просьбы - мир, дружба, жвачка. Смеёмся и радуемся жизни.

А папа на два дня впал в показательное наказание меня за повышение голоса на ребёнка. Причём мне он ничего не сказал, просто выключил себя во всех взаимодействиях. Сказал по-тихому маме, что мол, ужас какой, "Аня кричит на дочь, что же будет с ребёнком, это же травма".

И я вспомнила, как я раньше в таких ситуациях сразу как будто падала в черную дыру. Мне было стыдно за собственное существование. И я готова была покаяться в чем угодно, лишь бы этот игнор прекратился. А сейчас я вижу, что у меня 5-летняя дочь более эмоционально зрелая, чем 78-летний папа, проживший жизнь. И мне от этого просто грустно. Но я не разрушаюсь, не посыпаю голову пеплом, не кидаюсь заглаживать свою вину перед человеком, который настолько попутал берега, что там никакой здоровой реакции нет и быть не может.

Да, я вижу, что маме тяжело. Она просила меня пойти к папе, повиниться. А я как бы... Перед папой вообще ни в чем не виновата, я накосячила перед дочкой, с ней мы всё решили, а папа мне ни одной своей претензии не озвучил.

Вот сейчас они уехали в город, к мы тут в деревне ещё на недельку остались. И папа показательно отвернулся, когда я хотела его обнять. Ну и как бы... Я стою, смотрю на это... Мне грустно, но я не разрушаюсь. Потому что вижу, что сам дурак. И жалко мне его. Он ведь поэтому и болеет так много. Дак ведь и так не доходит, ну чо поделать? И маму тоже жалко. Но она тоже взрослая женщина. И он взрослый. И я за их тараканов в голове ответственность не несу. Я за дочь несу. И она у меня шарит. И знает, что прощения просить надо за плохие поступки, но никогда не за чувства. И много чего ещё она у меня знает в свои даже ещё не 5 лет. А я надеюсь, что не зря я всю эту работу провожу... Я очень хочу не передать всю вот эту поебень дальше. Что-то у меня уже получается не передать, что-то пока не получается. Но я лежу в сторону важной цели. И мне вот вообще не стыдно за то, какая я мать.