***

Пожалейте меня — несчастную,
по головке погладьте
нежно.
Я скулю, как собака битая,
с мокрой и безобразной
шерстью.
У меня в голове — плешивость,
одырявились мысли
и разум.
Пожалейте меня, утешьте,
а иначе ведь я —
потеряюсь.
Словно платье в чужом комоде —
вся изъедена
бабочкой-болью,
и повешена — не по моде —
на далёкое чьё-то
«потом»
я.

Что-то тикает — взгляд на стену.
Ни часов, ни стены.
Всё — бред.
У меня на руках выступают вены
призывающим сгибом
из рек.
Игнорирую их — это стойкость,
я хоть в чём-то должна быть
сильна.
Тушь стекает по водостоку
туда,
где сейчас
война.

А жалейте меня! Не мёртвых,
не лежащих в кровавом
море.
Я капризно-живая на зло им —
вряд ли дохли они за
горе.
Им уже не поможет жалость —
и меня не спасёт,
но всё же,
если мы все зачем-то рождаемся,
значит, это кому-то
нужно?
Маяковский врезается в память
со своими на небе
звёздами.
Всё такое неправильно-правильное
в этом мире,
ребёнком созданным.

Ночь-жена пробегает мимо —
задыхается, слышу —
ветер.
Я люблю этот мир за то, что
в нём есть ночь
и безумность
поэтов.

Я пока ещё только на грани:
то ль в психушку,
то ль сразу
с моста.

Не жалейте меня. Не надо.
Всё пройдёт:
и тоска, и война.

Переждать — это тоже искусство.
Переждать — значит верить
назло.
Пожалейте ушедших
— им нужно.

Я — жива,
что уже — хорошо.

07.04.2026.

Не стихотворение — истерия.