Когда авиация только появилась, военные не разглядели в ней какого-то особенного боевого потенциала. Авиацию воспринимали как спорт, как вид развлечения, как красивую и опасную техническую новинку – но не более того.
Надо сказать, что возможности ранней авиации действительно были невелики. Аэропланы летали невысоко, недалеко, недолго, ломались от каждого чиха, на них не умели ставить вооружение. Им и гражданского-то применения не находили; ну разве что развлекать публику (которая, правда, с ума сходила от восторга).
Времени подумать тоже не было. В Европе авиация более-менее встала на ноги только к 1908.
В 1911 грянула война между Италией и Османской империей (первая попытка применить авиацию в бою – что характерно, в колониальном конфликте).
К 1914 ни одна европейская армия не была уверена, что им нужна вот эта деревянная крылатая штуковина.
Ну, а раз не нужна, раз это баловство, то зачем (а) давать на это деньги (б) как-то специально это организовывать?
Максимум, на что аэропланы с т.з. военных годились – это для разведки. Да и тут царил скептицизм: ведь разведкой издревле занималась КАВАЛЕРИЯ, это ее прямая задача, да и что там эти черти в своих очках и шлемах с воздуха рассмотрят?
Первые же месяцы ПМВ показали, что разведка с воздуха превосходит кавалерийскую на голову.
Тогда командования забегали, пытаясь организовать в войсках полноценные авиаотряды.
Получалась все равно жуткая кустарщина: во многих армиях не существовало даже системы закупок и снабжения аэропланов деталями.
Нормальной практикой в Германской армии было, когда авиаторы сами ехали на завод и явочным порядком покупали и заказывали все, что нужно.
Скоро оказалось, что в условиях позиционной войны авиация может выполнять еще одну важную задачу: быть «глазами» армии прямо во время боя. Наводить артиллерию, искать артиллерию противника, следить за передвижениями врага.
Тут многое упиралось в то, что никто не озаботился оснастить аэропланы связью с землей. Как только не извращались по первости: голуби, разноцветные сигнальные ракеты, флажки, и т.п.
Потом оказалось, что если вы активно применяете авиацию, и ваш противник активно применяет авиацию, то пилоты вообще-то будут попадать в ситации, где им надо друг с другом сражаться.
Об этом вообще никто не подумал. Вооружения на аэропланах не стояло никакого. Пилотам давали пистолеты; эффективность стрельбы из пистолета в воздухе на большой скорости можете себе представить (что-то около ноля).
В условиях военного тупика стали думать и над тем, как бы авиацию использовать для убийства вражеских солдат. Идеей номер раз были флешетты – такие металлические стрелы, которые разбрасывали с воздуха.
Идея номер два: бомбы.
Правда, аэропланы были совершенно неприспособлены для них. Поначалу бомбы просто валялись у пилота в ногах, а сбрасывали их вручную.
Эти первые младенческие шаги военной авиации могли бы показаться смешными. Могли бы — если бы мы не знали, что будет дальше.
Авиация начнет развиваться бурно и стремительно. Четыре года войны сделают для нее то, что у других видов вооружений заняло десятилетия.
Аэропланы научатся вооружать пулеметами; модели аэропланов станут специализироваться (истребители, бомбардировщики, и т.п.). Они научаться нормально бомбить. Они будут летать далеко, высоко и долго. Они станут новым видом вооруженных сил; они навсегда изменят лицо войны.
И они увлекут современников – настолько, что в 1920-1930е те начнут фантазировать о войнах, в которых будет побеждать одна авиация.
Судьба авиации сообщает много любопытного о военных инновациях вообще.
Долгий скепсис профессионалов – и безошибочное чутье культуры (писатели и философы угадали с воздушной войной куда раньше, чем армейские). Нелепая кустарность поначалу. Стремительная эволюция в условиях боевых действий. Всеобщий восторг по факту, и разговоры о том, что теперь ТОЛЬКО ТАК ВОЕВАТЬ БУДЕМ.
Ну а потом некоторое усреднение; дальнейшие конфликты показали, что авиация важна и без нее никуда, но главным инструментом победы она так и не стала.