«Моя дочка была очень своенравной, не хотела принимать ничьих наставлений.

Однажды мы заказали ей для какого-то праздника платье, нужно было что-то ушить после примерки, и дочка решила, несмотря на позднее время, срочно пойти к портнихе.
Жена уговаривала отложить визит на следующий день, но дочь не слушала.
Я не стал вмешиваться, потому что в состоянии аффекта ребенок ничего не слышит и будет настаивать на своем.

Поэтому я начал в соседней комнате писать ей письмо, объяснив, что сейчас у нее такой возраст, когда настроение меняется, как погода весной. И что в то же время нужно понять и мать, которая будет беспокоиться за неё. Все это было написано не с позиции «сверху-вниз», а на равных, по-дружески.

Я подложил это письмо дочери в комнату, и когда она его нашла под подушкой и прочитала, то первый вопрос был такой: «Папа, а почему ты это написал, а не сказал?»
Я ответил: «Потому что ты бы меня все равно не услышала. Ты не против, если я и впредь буду иногда писать тебе письма?»

С тех пор письма из комнаты в комнату стали для нас традицией. И когда однажды после очередной ситуации дочь вдруг не получила письма (я сделал это нарочно), она сама подошла и спросила: «А где же письмо?»
Потом дочь повзрослела, и надобность в письмах отпала сама собой.

Пишите письма из комнаты в комнату, от сердца к сердцу!»

Шалва Амонашвили