Дело не в ясности духа,
Не в каштановой вьюге у самого лба,
Бесконечен размер моего недуга,
Покуда не выбраться из одурелого, мерзкого сна.

Тебе говорю:
«Ты стой, подожди меня, там, на краю
Помаши мне своей рукой,
Так я тебя узнаю»
Пока я буду идти
По поребрику тонкости этих пространств,
Соберу на своей груди
Ордена, как пояс Собачьей верности

Верно лишь тело душе.
Вверено мне доказать, что человек —
Это грешное существо, и на самом деле
Дело совсем не в завитках на твоей макушке.
Только в резонирующей во все стороны света боли моей,
Как орудие судного дня, пепелящего страны и города,
Крохотные деревушки,
Где лисы делят поля зеленые
На тай и га

Тай - это мистика ласки, невесомая гладь ладони.
В комнате выключен свет, свечи затухли сонным дымком.
Очертания глаз сквозь мрак и тоску крамольную проступают,
Хватая за горло пальцами.

Тебе же сладостен этот надрыв от жизни:
Если тебя придушат, тебе понравится.
Трудности только кайф этому оптимисту,
Он радостно каится, пока отрывают клешни

Га — тонкий слог в окончании шири,
Бескрайней пустоши, леденящей под ногтем соль.
Там всевышний отыгрывал жесть и холодный покой,
Оставляя на утро лишь ель да пушистый мох.

Сегодня смог.
Завтра смог.
Через сутки совсем туман.
Замутился зрачок розоватым бельмом
И теперь не горько ушами впитывать
Сладкий обман