Наши дети не поймут Бабеля. Прости, Розенталь, за наш великий и немощный.
Каждое поколение теряет 10% словарного запаса предыдущего. Три поколения и треть языка в могиле.
Вчера ужинали под «Покровские ворота» 1982 года выпуска. Смотрел и думал: а ведь с каждым годом среда, создаваемая человеческой цивилизацией, становится все более противоестественной.
Комфорт растёт, интеллект/здоровье — падают.
Уж не говорят «Соблаговолите сообщить номер, я запишу». Теперь говорят
«пепе, шнейне, фа».
Мир ускорился. Точнее мы коллективно его ускорили в суете и сошли с ума от головокружения. Вестибулярные аппараты не выдерживают, горят транзисторы.
— А кто такие «наяды»? Что значит «тартюф», я не поняла, — спрашивают меня.
Объяснить пытаюсь, как могу. Но у ChatGPT получается лучше.
С ностальгией вспоминаю студенческие годы. Судьба выдала 5 лет, чтобы читать. То, что выглядело тогда обузой, сейчас сияет возможностями. У нас спрашивали, в чем правота и бессилие Лаокоона из «Энеиды» Вергилия, почему в «Потерянном рае» Джона Мильтона Сатана вышел человечнее Бога, как вера выступает мерой подвига в «Повести о разорении Рязани Батыем» на курсе древнерусской литературы, а разврат становится эстетикой в «Цветах зла» Бодлера. И изучать мог гораздо глубже.
Но тогда не было мозгов, а теперь — времени.
Когда читаешь прогнозы о будущих новых тёмных веках, грядущих университетских погромах и сожжении книг (иногда вместе с авторами), кажется, что это невозможно, немыслимо.
Но потом смотришь видео с рэпером-наркоманом и его «пепе, шейне, фа».
И — мыслимо.
Щеголихин Пишет Хорошо