Пару недель в голове крутились навязчивые мысли о малой родине. Именно о той, что любят и бесконечно вспоминают вдали от нее.

Вот родился я в Калачинске, но взрослой жизни застал там буквально пару лет. Сложно мне вкладывать сюда понятие родина от такой детскости и маленькости места, хоть и корни свои не забываю, родители продолжают там жить.

Когда я в 20 лет впервые переезжал в Москву, всем говорил, что я из Калачинска, а не из Омска. Такие же приезжие сначала называли условный Красноярск, а после моего ответа мялись и расчехляли название своей деревеньки. У нас автоматически принято увеличивать размеры своей родины. Такие проблемы маленького человека.

Омск я тоже никогда не мог называть своей родиной, хоть и родной регион и прожил в городе лет пять-шесть самостоятельной жизни. Хвалить этот город мне тяжело, его будто можно только слепо любить, но я так не умею. Да, там есть родные люди, но родные у меня есть и в Москве, а что кроме этого? Что идентичного?

Когда мне было 12 лет все шутили над рекламой Тач-Салона, сейчас мне 31 и все продолжают шутить над рекламой Тач-Салона. На той земле взросло немного, а то немногое не нравится. Пытаюсь для себя выудить из Иртыша и Оми какую-то идентичность, смотрю на то как пытаются это сделать другие, но не принимаю этого. Вообще это странный процесс искусственно создавать идентичность/национальную идею и другие подобные вещи. Будто это складывается естественно, либо не складывается вовсе.

А вообще что есть идентичность? Наверное, это что-то про природу, язык, историю. Какая природа и история в Омске и уж тем более в маленьком Калачинске? Про язык тоже больная рана. Помню в детстве примерно из той же эпохи Тач-Салона, бахвалились диалектизмом с лапшой быстрого приготовления, которую мы независимо от производителя называем чойс. Спустя пятнадцать лет, омская блогерка спрашивала про чойс у хоккеистов Омского Авангарда и мне было за неё очень стыдно. Что это за идентичность, в которой есть только слово чойс?

Познакомился в Питере с художницей из Углича. Это город с населением чуть больше 30к, что всего на десять тысяч больше, чем в Калачинске. У них десятки древних церквей и «Морфий» Балабанова, а у нас одно упоминание на Вечернем Урганте из-за ошибки паспортного стола. Да ещё и Иван не до конца понимает, как правильно ставить ударение в названии города. Хочется масштаба!

Какое-то время назад форсили треки Тимура Мацураева. Из чего бы слогались стихи в песне о моей малой родине? Славочка, ты будешь петь о чойсе и Тач-Салоне? О не примечательной природе и парочке исторических зданий в Омске? ХОЧЕТСЯ МАСШТАБА!

Так расстроился от этого, что стал завидовать всем малым народам, хоть у большинства из них судьба незавидная, но идентичности с лихвой. Хочется хотя бы в следующей жизни, родиться в горном ауле со своими традициями, и чтобы по ночам мне снилась та красота, что в Дагестане.

Отдался этому состоянию на пару дней. Почувствовал себя каким-то невзрачным и крохотным от бедности и худости своей малой родины. Потом остыл и понял, что это всё опасное болото. Туда можно нырнуть и не заметить, как ты спутываешь одно с другим. Дело же здесь не в горах, идентичности и чойсах, а в том, что из-за внутренней пустоты внешнее становится настолько важным. Хочется быть сопричастным к чему-то большому и значимому от своей мелочности.

Так можно очнуться на очередной войне или в рядах фан-клуба какого-нибудь поп-явления. Это всё про одно и тоже — про пустоту внутри и её замену чем-то большим.

И масштаб малой родины произрастает из нутра, а не из явлений и исторических событий. Ты не становишься хуже от того, что о твоем регионе знают немногие.

Настолько тебе хочется держаться за руки с незнакомыми людьми, чтобы чувствовать себя особенным? Да бред это всё! Ты не маленький человек, просто люби себя, Славочка, твоя родина там где любовь!