Кротовая нора Саны Моул

Неймётся коту и не сидится. Несанкционированно вышел вчера из дома вместе с сестрой, паразит, и исчез в неизвестном направлении. Притом в стопроцентно неизвестном — ибо все известные я тут же тщательно проверила.

— Наверное, нашёл дорогу на волю, — мрачно констатировала, вернувшись домой. — Опять коту лафа, на сутки загуляет.

Но он не загулял. Через пять минут к нам постучалась соседка. Ибо наше бесстыжее животное завелось у неё.

— Идите его забирайте. Он в моём собственном доме на меня кидается и шипит.

Окупас полосатый!!!

На меня нахлынуло очередное, традиционное осеннее обострение. Нормальные люди по осени или хандрят, или кидаются на учёбу, как мой кот на паштет, а я или гнездуюсь, или начинаю что-то активно в себе менять.

Думала, в этом году одним только вокалом получится отделаться. Ан-нет. Содержимое моей черепушки постановило: если самосовершенствоваться, то по всем фронтам.

И начало с экзорцизма, вознамерившись изгнать живущего во мне грызуна.

А ведь хороший был такой мелкий грызунчик, жил себе, никого не трогал, ногти на моих неухоженных культяпках исправно стачивал…
И что началось-то?

А началась эра домашнего маникюра.

Я, понимаете ли, всегда считала, что он может быть только отрезным. А с ним у меня и моего зрения ещё в школьные времена не сложилось — отчекрыжить я себе ухитрялась всё, кроме, собственно, ногтей и кутикулы. Ещё и этот маникюрный набор, подозрительно похожий на хирургический…

Так вместо ножничек-щипчиков-пилочек и всего остального в моей жизни появился грызун. И, вроде как, с перерывами на гель-лак, меня всё даже плюс-минус устраивало.

А тут вдруг перестало.
Осень, мать её так.

Недобро косясь на свои ужасные ногти, я покидала в корзину ремувер для кутикулы, апельсиновые палочки и масло.

— А какое масло? — зная, сколь силён во мне грызун, скептически поинтересовалась сестра.

— В ногти втирать. Со вкусом ананаса! — бодро отрапортовала я. — Там ещё было с арбузом, с ванилью… тьфу… не со вкусом — с запахом.

— А, это чтоб грызть приятнее было, — пожала плечами сестра.

И переубедить её после такой-то оговорочки У меня уже не получилось.

UPD. Приехало масло.
Пахнет невкусно.
Подстава.

Сестра говорит, что во мне буйным цветом цветут цыганские гены. От дедушки по отцовской линии передались — не иначе, хоть дедушка тот и был мне не родной, а один из многих, которых моя полностью незрячая, всегда сидящая дома с одним только телефоном бабушка умудрялась каким-то образом снова и снова находить.

Надолго они у неё, кстати, не задерживались — годик-другой, и откочёвывали на тот свет. Пока дед Коля ещё не отправился туда же, он под гитару пел трёхлетней мне цыганские песни и рассказывал, как рос в таборе. Даже жаль, что я ничего из тех его рассказов не помню. Но сестра каждый раз, когда я начинаю страдать, что мы давно никуда не ездили, вспоминает деда Колю.

— Тоже, — говорит, — страдал, что в какой-то момент осел. Его видать влияние, его.

И правда… Казалось бы: для меня путешествовать — чертовски сложная задача. Мне даже в новый супермаркет пойти — испытание: где-нибудь свалюсь, где-нибудь споткнусь, где-нибудь влечу лицом в стеклянную стену. В родном городе, бывает, блужу. А всё равно постоянно меня куда-то тянет.

Вот сейчас опять на месте ёрзаю.
Срочно куда-то хочу.
Бегаю крыльями хлопаю, как жирная белая домашняя утка по осени, когда по небу пролетают стаи уток не домашних, не жирных и не белых.
«Кря-а-а-а-а-а-а!»

Если бы такая история встретилась мне на просторах, я бы не поверила. И вы мне, скорее всего, не поверите. Да чего уж там… я уже даже сама себе верить перестаю. Но рассказать — всё равно мой наисвятейший блоХерский долг.

Ехала я в автобусе: хотелось бы коротко, а тащился он пиздец долго. Я успела и книжку дочитать («Триумфальная арка» Ремарка, кому интересно), и итальянским позаниматься, и музыку послушать, и бесцельно позалипать где попало (на Амазоне) — переделала, короче, вообще все возможные дела. Они кончились, а дорога — всё ещё нет. Тогда-то, хорошенько простимулированная скукой и безнадёгой, я вспомнила, что у меня дня три лежат непрослушанные войсы от подруги.

С этой подругой мы местами радикально расходимся во мнениях. Как раз на прошлой неделе и разошлись. Да так, что я, дабы не разбурлиться, не разораться и не перейти на личности, предпочла временно поставить наш чат на паузу. Если бы не долбанная поездка, понятия не имею, сколько бы он так мариновался.

Жопа у меня, если что, горела на тему ИИ. И, как оказалось, за несколько дней «на паузе» она нифига не потухла. Хватило буквально одной искры, чтобы я разразилась бурным потоком своего совершенно обоснованного, аргументированного и овер-дохуя-важного мнения (разумеетс-с-с-я).

На ходу преобразовывая агрессию в экспрессию, вещала я в лучших итальянских традициях, на пол-автобуса почти четыре минуты. И как только (наконец-то!!!) захлопнулась, услышала из-за спины на чистейшем русском:

— Извините… Вы всё так правильно говорили. Я с вами абсолютно согласна…

«А-а-а-а-а-а-а!!! Шо-блин?!!!! А-а-а-а-а-а-а!»

Это была моя первая реакция. Мысленная, к счастью. Что прочла в моём лице милейшая девушка, которая, оказывается, всю дорогу сидела у меня за спиной, представлять боюсь. Но скорее всего там был бесконечный ахуй. И, смею предположить, он там так и остался — отныне и впредь такой же перманентный, как мои брови.

Как вообще?! Ка-а-а-ак это всё совпало?!

Времени до выхода у девушки, к сожалению, оставалось совсем немного, так что нормально поболтать мы толком не успели. Но явками-паролями обменялись. Если ещё и спишемся, и реально встретимся на кофе, будет охрененно.

P.S. Пруфов у меня, конечно же, нет. Только честное кротовье.

Поехали сегодня с сестрой, как водится, на работу. Включила я всю аппаратуру, отставила сестру в сторонку и взялись мы настраивать микрофон, издавая в него, как полагается, всякие-разные забавные звуки. Сычу-стучу-считаю, сестра бдит, ушами шевелит, активно руководит: какие частоты подбавить, какие убавить.

На эту всю неизбежную вакханалию приманился полицейский. А мы ему — красивую бумажку с красивой печатью и некрасивой росписью: «Не с хуя тут стоим, а с разрешения прямо от вашей ратуши: на это самое время и на это самое место».

Но нашей бумажки полицейский не хотел. Очень вежливо попросил запихать её, усилитель, микрофон и все прочие причиндалы в свой гигантский рюкзак и… нет, не уёбывать с концами, а отойти в сторонку минут на десять-пятнадцать:

— Нужно пропустить религиозное шествие.

Стоило нам покорно зачехлиться и ещё более покорно отступить, как набежали просто ВСЕ: ещё больше полиции с рациями, скорая, пожарные… Последние — в полном обмундировании, в шлемах, стали наводить шмон. Облазили все кусты, проверили каждый закуток, надыбали в жопе мира брошенный кем-то детский розовый чемодан и устроили вокруг него консилиум с такими серьёзными минами, что у меня аж жопа напряглась — клянусь, я ждала сапёров.

Все поднапряглись. Все разбежались по позициям. Даже я преисполнилась моментом. Представила вереницу верующих в монашеских одеяниях, орды паломников под предводительством самого Папы, и всё остальное, что ассоциируется с торжественно-гордыми словами «религиозное шествие».

А потом мои уши пощекотал отчаянно фальшивящий духовой оркестр.
Из примерно пятнадцати человек.

Маленький херовый оркестр и три калеки на колясках! Вот и всё шествие.

А шуршали-то, шуршали…

Немного о моём отрицательном алкоголизме и делегировании.

Имеется в моих кротовьих запасах бутылочка болгарского мятного ликёра. Имеется и бутылочка отборного итальянского лимончелло. Уже несколько дней я то и дело думала, что неплохо бы их объединить, разбавить газировкой, подсластить тростниковым сахаром, сдобрить близкородственными мятой и лимоном, зафиналить льдом и за неимением шейкера взболтать-но-не-смешивать в термокружке.

Сегодня, по случаю выходного (да, у меня выходной стабильно в понедельник, и что вы мне сделаете?) было принято решение вышеописанный шикарный замысел наконец воплотить. В каких пропорциях? А хер знает! Эксперимент же.

Бодро набулькать в кружку я успела только ликёры — как вдруг очнулся сладко продрыхший целый день кот. Утром ему было не надо, днём — было не надо «отвали от меня женщина, почиваю» а тут вдруг припекло. «Гуля-а-а-а-ать!» — завопил он под дверью дурниной.

— Ладно, подождёшь, — отставила я в сторонку свою мятно-лимонную заготовку.

И пока то одно, то другое — коктейля мне напрочь перехотелось.

Но заготовка-то стоит, плачет.
Куда её девать?

Пришлось идти к сестре с жалобным:
— Слу-у-у-шай, а как насчёт «вместо меня побухать»?

Бухает — что ж ей остаётся.
А я вам пост сижу пишу, стёклая как трезвышко.

И так каждый раз.

В прошлый вторник я решила уйти в монастырь. Есть тут у меня один пососедству. Годами мы с ним друг на друга заглядывались, и так как гора к Магомету почему-то не поспешила, пришлось таки вострить лыжи самой.

Как для атеисто-агностика, поездка в монастырь — интерактив, конечно, сомнительный. Но меня ж в свободе перемещения существенно ограничили. Покорно сижу на коротком поводке, изучаю то, что в пределах досягаемости.

Монастырь называется Санта-Катерина-дель-Сассо, и очень симпатишно нависает над озером. Основан он был в XII веке. По легенде, какой-то там супербогатый купец чуть не погиб в страшном шторме. На этом у меня к авторам легенды, конечно, вопросики: озеро в те времена было не то, что теперь, или купец тот на фисташковой скорлупке плавал? (Вообще, хотела написать «скорлупке от грецкого ореха», но купец-то богатый…)

Напугался купец, короче, страшно. Взмолился некой святой Катерине (кем бы она ни была). Ну и спасся. Чудом, разумеется. И нет бы на радостях закатил пир на весь мир, отправился путешествовать и жить эту жизнь всеми возможными яркими способами… А он… то ли из благодарности, то ли от ахуя крайней степени… заныкался в труднодоступной пещере на скале. Мудрое решение… зачем выживал — вообще непонятно.

Позже пещеру модернизировали аж до монастыря, в коий я во вторник и подалась.

Хотела бы пошутить, что меня туда не взяли только потому, что монастырь мужской, но он уже вроде как вообще — исключительно туристическое развлечение под патронатом церкви: печеньки вкусные продаёт, пожертвования собирает… такое.

Хвалили вы меня, конечно, хвалили, да. А я вот с горы кинуться не боюсь, какую-нибудь ещё хуйню с риском для жизни учинить не боюсь, а жучков-паучков-ящериц — смертельно. Креветок ещё, если они большие, целые и у них вот этот вот весь хитин. Из-за последних никогда не заказываю пасту или жареные морепродукты в местных ресторанах. Ибо какого-то хрена гигантских креветок размером со всю тарелку итальянцы кладут прямо поверх блюда… целыми! И сиди ковыряйся. А я ковыряться не буду, я заору и убегу.

Ещё, из такого необычного, с самого детства я боялась машин. Любых. Одно из моих первых воспоминаний: я спокойно играю на ковре, слышу гудок машины и пулей кидаюсь на кровать: потому что на кровати машина меня не убьёт. В кошмарах мне тоже снились именно машины: что ездят по квартире, высматривают меня фарами-глазами и хотят убить. Почему-то даже в три года я уже думала именно так, «убить», а не классическое детское «съесть».

Этот страх я так и не переросла. Фоном, где-то очень глубоко, он остался. А в мои 17 лет, когда у одной моей одноклассницы машина сбила сестру, а потом, почти сразу, сбили уже другую мою одноклассницу (все остались живы), он усугубился.
Я Даже к школьному психологу с этим ходила. Но психологом он только числился, так что помочь ничем не смог.
И за следующий год мой страх почти перерос в полноценную фобию.

Что всё, пиздец, я поняла, когда начала оставаться дома, если не могла спланировать маршрут так, чтоб переходить не больше одной неширокой дороги.

Это был первый курс универа. Позволить психолога я себе не могла, так что выкарабкивалась сама. Такой-то матерью и челленджами от бывшего. Он мне накидывал заданий типа: «Ты должна прислать мне селфи из торгового центра». А перед тем торговым центром была огромная стоянка, от одной мысли о которой у меня холодели руки. Но в первую очередь это было нужно мне самой. Так что брала себя за яйца и, трясясь как осиновый лист, шла.

Помогло.

Сейчас к машинам я отношусь… э-э-э… с подозрением. Утешаю себя тем, что сесть водитель не хочет. На удивление, даже после того, как два года назад меня слегка сбили на переходе (я отделалась опухшим коленом, растянутой бочиной и лёгким испугом) сильно это всё не ухудшилось.

Ещё я боюсь крови и могу упасть в обморок от одного её красочного описания. И если вы вдруг подумали, что это все мои страхи — раздумайте немедленно.

Есть у меня ещё одна, совершенно необъяснимая фобия.
Тоже с детства. Даже не знаю, как я её обнаружила.

Это трубы. Но они должны быть холодными и мокрыми. Если труба холодная и сухая или мокрая, но тёплая — без проблем. Мокрая и холодная — до свиданья: меня парализует.

Конкретно эта фобия мне жить, впрочем, помешала всего один раз, ещё в общаге. Тогда я не смогла принять душ, потому что было нужно сунуть руку в щиток и там, между кучи мокрых холодных труб, нашарить и повернуть вентиль. Бррррр — лучше скиньте меня с горы.

Ну вот… Исповедалась, миф о своём бесстрашии развеяла.
Передаю эстафету вам.

У кота появилось новое хобби: приносить с прогулки домой что-то интересненькое. Точнее, кого-то интересненького — живую, дрыгающуюся, борющуюся за жизнь контрабанду. А я-то человечек кожаный наивный, за прогрессом кошачьей изобретательности не поспевающий. Как аэропорт уровня середины прошлого века: ни металлоискателей, ни прочих рамок, ни жёстких обысков.

Ну и вот… догулялись.
До самого настоящего теракта.

Обычно прогулка ребёнка длится плюс-минус час. А тут — ломанулся домой на двадцатой минуте.
Ну мало ли, почему…
Я подвоха не заподозрила. Домой — так домой.
Кто ж знал, что надо было проверять пасть.
Что в пасти — упитанная ящерица.

Героически взбежав с ней аж на третий этаж, кот молнией сиганул ко мне на кровать. И прямо там эту ящерицу выпустил.
Только тогда, по характерным хаотичным прыжкам, я случившуюся катастрофу и распознала:

— Так ты, полосатый пидарас, не какать и не пить так спешил?!..

По степени выработки у меня адреналина, холодного пота, трясущихся рук и прочего ужаса ящерицы гордо стоят на одной ступени со сколопендрами, скорпионами и всякими прочими всемирными тараканами.

Прижавшись жопкой к двери, я обомлела, остолбенела, охренела и охуела именно в такой последовательности.

Это же он сейчас эту ящерицу куда-то загонит, она там сдохнет, завоняется… и это только при самом лучшем раскладе!

А-а-а-а-а-а-а!

А я дома одна, а соседи все — на работе, сестра — тоже. Хотя… от сестры в данной ситуации толку — чуть. Окажись она дома, к существу полуобморочному просто прибавилось бы ещё и существо визжащее.

А ящерица тем временем продолжала отчаянно цепляться за жизнь.

Решительно стиснув в левой руке своё единственное оружие — ручку от веника, а в правой — телефон с камерой и пятикратным зумом — чтоб вообще видеть, что творится и что творю, я вышла с котом на параллельную охоту.

Ящерица забилась под мою подушку — я выкинула подушку с кровати.
Следом отправился плед.
А за пледом — плед.

Кот радостно бил ящерицу лапой, я, остервенело и тщетно, — ручкой от веника.
Длилось это, по ощущениям, примерно столько же, сколько существует старушка-земля.

И вот когда все мы выдохлись, а прыгучая ящерица попыталась симулировать собственную кончину, трусливыми движениями веника мне таки удалось загнать её в совок.

«Только не дрогни», — умоляла я себя, пока тащила его к окну.
Если эта тварь сейчас почувствует движение, она прыгнет. Прыгнет — на меня. А у неё — лапки, а у меня — будет сердечный приступ. И мы все умрём…

— Мя? — вопросительно вскинул усы кот, когда бедная настрадавшаяся ящерица пришла к летальному исходу по средством дефенестрации.

— Ты сейчас за ней отправишься, пидарас, — обессиленно опустила победно-красный совок я.

И сползла по стеночке на пол.
Пиздец…

Пиздец.

P.S. Теперь перед тем, как идти домой, мы всегда проверяем пасть.
Ибо нехуй.

Вообще я всегда хожу в одном наушнике. У меня там или музыка, или книжка, или ещё какая-нибудь овер-интересная хуйня. А тут ухо решило свою прямую обязанность саботировать — разболелось, так что вместо развлекательного наушника в него пришлось затолкать унылую ватку.

Я уже три раза в неё настойчиво пальцем тыкала и подвисала, не понимая, почему музыка не играет. Ы!..

Слушайте, интересное наблюдение и вопрос *откапывает из недр истории тэг #говорильня*

А у вас во сне тоже техника хреново работает? Ноутбуки, телефоны — всё глючит. Почти всегда.
Если мне во сне по сюжету нужно кому-нибудь позвонить, написать или найти какую-то информацию — атас. Скорее всего, не получится, ибо телефон, как истинная падла, будет жить какой-то своей отдельной жизнью.

Сны, в которых всё было нормально, я могу по пальцам одной руки пересчитать. А казалось бы… должно быть наоборот: с техникой по жизни я провожу явно больше времени, чем с чем-либо ещё.

P.S. Странно, что нейросети мне пока ещё не снились вообще. Ни одного кошмара про восстание машин. Аж обидно.

С тех пор как меня научили пользоваться кассой самообслуживания, я гордо хожу только туда. Из меня всё ещё детский восторг, понимаете ли, не выветрился. Встала пробивать продукты. Вдруг слышу дикую смесь английского, итальянского и немецкого, перемежаемую интернациональными пещерными звуками. Это галопом вернулся мужик, мучавший кассу до меня. Его пантомима из-за турникета гласила: «Передай мне, пожалуйста, пакет. Я лох, я его забыл».

А что я? Я девочка очень хорошая и послушная. Меня попросили — я дала (гусары, молчать!!!!). Там эти пакеты просто висят жизнерадостно жёлтыми связками.

Подумала ли я в ту секунду о том, что пакеты платные?
Ха-ха-ха

Зато подумала охранница. Налетела на меня коршуном. Как так? Ценные десять центов нагло не по правилам разбазарили.

Да не вор я, тётенька, не вор! Просто добрая дурочка!

Пришлось тот пакет себе в чек добавлять.

Вроде десять центов — сумма не страшная, и я бы вполне осознанно могла человеку пакет купить. Но именно от того, что проебалась и меня ещё и отругали, стало обидно.

Понуро вышла из магазина.

И тут же ко мне подбежал уже совсем другой мужик. Что-то сказал. Я из этого вычленила только слово «деньги». Подумала: «ну вот, ещё и этому дать…»

А потом запоздало перевела. И оказалось, что дать предлагали мне.

А-а-а-а?

— Можно я дам тебе денег? — терпеливо, в который раз спросил мужик.

Бля… я что, так плохо выгляжу?
Вот прям настолько плохо?

— Мне дать? Почему? — запоздало сформулировала я.

Но он уже сунул мне два евро и убежал. (спасибо хоть не в декольте)

Это вообще-то стандартная ситуация. Примерно раз в месяц на улице подходят те, кто где-то меня слышал — или похвалить, или дать денег. Иногда говорят что-то вроде «я слушала тебя в четверг, но тогда при мне не было кошелька».

Вроде, пора бы уже привыкнуть.

А я всегда теряюсь. Ибо вероятность, что конкретно в этот раз это не слушатель, а у меня просто вид жалкий, абсолютному нулю не равна никогда. Да и ощущение, если честно, скорее неприятное. Казалось бы, радуйся, тебе дают денег. Но некомфортно. На работе — пожалуйста, ссыпайте хоть целыми кошельками. А вот так — бр-р-р, мне не нравится.

Свистать всех наверх, отдать швартовы! Я поменяла стихию — неба мне уже мало. Теперь покоряем воду. Ещё и втягиваем в сие мероприятие ближних своих — а то что-то нервных клеток у них многовато, что-то, салаги, слишком спокойно живут.

Вы знали, что на итальянских озёрах лодкой до 40 лошадиных сил можно управлять без лицензии?

Ну… теперь знаете!
Кайф же? Кайф!

Я как только нашла место, где лодки сдают не на целый день, а «от двух часов» — так и понеслось скудоумие по волнам. Там прямо возле причала — разукрашенная завлекающими видами будочка, в будочке той — милейший парнишка. Придефилировала я к нему:

— Хочу у вас лодочку на пятницу забронировать.

Он, бедненький, растерялся. Но я в тот день добрая была, сразу призналась, что у меня в рукаве зрячие припрятаны.
Ну, правда… такие зрячие, которые знают о моторных лодках только то, что они — лодки и у них есть мотор.
Всеобъемлющий, умопомрачительный размах знаний.

Но один короткий мастер-класс, пять минут наших трясущихся лапок — и вот мы уже покорители стихий: газ вперёд до упора, ветер в лицо и раздваивающийся шлейф пены за кормой.

Жаль только, озеро уже холодное — не искупались.
Но мы в следующем году, уже в более тёплую погоду обязательно повторим.

P.S. Уже только сделав привал и радостно распивая слабоалкогольные напитки посреди озера, мы все коллективно сознались друг другу в том, как втихомолку очковали и немо надеялись, что «а может, ну его нахер?» скажет кто-то другой.

Итальянцы:
– Вам нужно подать документы.
Мы:
– Нам не очень удобно к вам ехать. Можно сделать это на сайте?
– Конечно, подавайте на сайте. Мы же современная страна. Только не забудьте потом приехать к нам расписаться.

Или.

Итальянцы:
– Вам нужно зарегистрироваться через сайт.
Мы:
– Он не работает. Можно мы приедем и всё сделаем оффлайн?
– Конечно, мы всем даём выбор. Можете приехать и зарегистрироваться на сайте в нашем присутствии. Он, правда, не работает...

Обожаю.