Под одеждой у неё копошился рой, и создавалось ощущение, будто она решила сломаться всеми костями разом. Тело ее обретало нечеловеческие черты, а под рубашкой волновался бугор живота, двигаясь медленно, но неотвратимо.
Это зрелище не могло вызывать никаких позывов, кроме рвотных, но Ева смотрела на Ангелину так, словно только что разгадала загадку, завёрнутую в тайну и сокрытую внутри головоломки: то есть неприлично счастливо.