И с тем, что было у нее на сердце, ей жутко и неловко было меж книжных полок, меж коридоров, средь парт и даже за обедом. Ее раздуло как шар от того, как гнетет на душе, везде она слишком заметна и неуклюжа, каждая книжка падает с полки, каждая тарелка бьется из рук, да что уж там, каждый хриплый смешок за спиной вырывался, лишь проходя она мимо.
Вот так жутко и нечеловечески она была собою стеснена, что была б ее воля, она бы себя выкинула, кинула в прорубь или сожгла, но воли ее не было.