Как-то неловко уступала недвижная скромная тень зарождающемуся рассвету, а клен во дворе тихо листьями начал с ласточками утренний свой шепот о горе и о радости, о свободе и о фатуме и о чем еще только можно говорить спросонья — обо всем поболтал. Маленькая, но очень важная Ева Караваева пыталась какое-то время прислушаться сквозь тонкую форточную щель: и к шороху рассвета, и к писку ласточек и их бормотание набирало силу, но, конечно, не смысла. И дело не в том, что она не знала, что такое горе или радость, свобода или фатум, просто очень уж маленькой Еве хотелось спать в этот час.
Ну да не будем ее за то корить, маленькую Еву еще только ждут и рок, и фатум, и свобода, и предназначение, и что еще только ее не ждет, это у нас уже ничего никогда не будет, а у нее все только впереди.