Никогда не любил Верховенского из Достоевского. Он всегда казался мне слишком мелким, лихорадочным и суетливым. В нем нет подлинного масштаба, только хаотичный, судорожный бег.

Совсем другое дело — Ставрогин или Кириллов. Вот они обладают тем самым свинцовым метафизическим весом! За их ледяной тишиной чувствуется огромнейшее, страшное пережитое. Экзистенциальный опыт, который полностью выжег в них способность размениваться на внешнюю суету.