⭐️⭐⭐⭐️⭐️◻️⭐️
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️    #RP.
⭐⭐🌟🌟🌟
Спрингтрап приоткрыл рот, желая заговорить, но его прервали испуганные выкрики Майкла. Испугался звука шороха от очередной крысы? Да не может быть. Хотя бы не в такой степени. Или Афтон средний уже больной?

— Не видел что? Ты перед выходом не принял ничего случайно? Кокаин там, к примеру. От него ведь глюки бывают? — Усмешка сорвалась с его губ — Когда ты последний раз спал?

Он выпрямил осанку, оценивающе смотря на Майкла. Давно ли у него такие круги под глазами? Стеклянные глаза заметались по всем чертам лица живого, изучая, словно видел его в первый раз. Тяжелый, хриплый вздох и он вернулся к предыдущему разговору о такой желанной для него, да и кажется, для всех смерти.

— Если ты уничтожишь меня, то уничтожишь и все, что связано с этой пиццерией автоматически... — Голос. Чужой голос раздался в голове. "Уничтожить? Ты бессмертен, Спрингтрап. Это твое наказание. Ты вечный мученик" - вот, что твердили ему детские голоса. Такие знакомые. Конечно, это ведь те голоса, которые молили о помощи, когда холодное оружие Уильяма пронзало их кожу — Постой...

Невнятно произнес он, ведь кашель не дал ему четко сказать слова. Аниматроник попятился назад, пытаясь скрыться от собственных мыслей, но они были внутри, а не снаружи. Они всегда рядом. Слуховые галлюцинации превратились в оптические, пока каждая детская душа с черными, как смоль слезами вспыхивали перед глазами. Искуственные очи забегали перед собой. Ноги уже не держали, от чего Спрингтрап рухнул на пол вновь, но уже не отключаясь, а не в силах держаться прямо. Руки примкнули к голове, пытаясь сдернуть с себя этот шлем в виде головы зайца, но это уже невозможно. Он все время что-то бормотал. Что-то, что заглушалось белым шумом и помехами динамиков. Механические лапы перешли на корпус, нещадно царапая его. Грудная клетка не поддавалась открытию, как и что-либо иное. Пальцы проникали в дыры корпуса, пытаясь сломать, но и это было невозможно.
  Тело забилось в агонии. Как и тогда, когда прутья без сожаления пронзали его. Так называемая "фантомная" боль напомнила о том дне, вызывая в каждом остатке от человеческого тела жгучую боль, заставляя открыть пасть в немом крике. Голова развернулась к Майклу, единственному, что сейчас было реальным и что являлось спасением.

— Канистра. Жги. Прошу. Майкл. СОЖГИ ЗДЕСЬ ВСЕ. Я НЕ МОГУ. Я ХОЧУ СДОХНУТЬ. МОЛЮ. — Голос стал более человеческим, более "Уильямовским", но таким жалобным. Кажется, еще чуть-чуть и невидимые слезы стекут по железным щекам. Но вместо прозрачных слез стекали алые капли из всех дыр, ведь от подергиваний тела связки терлись о штыки металла, создавая разрывы. Словно струны на гитаре.

"Ты не умрешь. Ты останешься жить с нами, Спрингтрап. Не этого ты хотел? Хотел достичь бессмертия. Ты достиг его, душегубец" - твердили ему невинные голоса, пока глаза метались от одного края комнаты к другому, ища хоть единственную возможность на спасение. Но ее не было. Оставалось терпеть. Опять. Всхлипывать, кричать, стонать и молить о смерти у человека, стоящего в паре шагов от полуживого существа. Желание, чтобы огонь заполонил здесь все было выше всяких других убеждений.