Так Мария вновь и вновь убеждалась, что в глазах полицейских она все та же «бурятская мразь», которой надлежит молчать.

Позже в дежурную часть вызвали тот же наряд ППС, который ее доставил. Женщину повезли на медосвидетельствование для установления состояния опьянения. Врач, по ее словам, спросил, выпивала ли она и не употребляет ли наркотики. Мария ответила, что немного выпила в честь Рождества, но наркотики не употребляет. На ее просьбу взять анализ для проверки на наркотики медик, как утверждает Цыденова, не отреагировал, записал все с ее слов, после чего женщину отвезли обратно в отдел.

Там, по ее рассказу, крупный сотрудник полиции стал с ненавистью и злостью стаскивать с нее норковую шубу с расклешенными рукавами, «словно вытряхивал ее из шубы». С нее также потребовали снять золотые сережки и пирсинг в носу.

Марию снова закрыли в камере. Когда она заявила, что является таким же гражданином России и имеет равные права, последовал ответ: «Ты имеешь право закрыть свой рот и молчать». Один из сотрудников, как утверждает женщина, сказал: «Смотри, что с твоей шубой» и засмеялся. Шубу, по ее словам, бросили на порог с выходом во двор, и входящие или выходящие сотрудники вытирали об нее ноги.

По словам Марии Цыденовой, после ее заявления о намерении подать жалобу сотрудники полиции в Подольске ответили ей: «Жалуйся своему бурятскому президенту и молись своим бурятским богам».

Когда выяснилось, что у Марии есть несовершеннолетние дети, звучали, по ее словам, призывы: «Вас, бурят, надо давить. Еще размножаетесь. И какого хрена вы претесь сюда, гнать вас надо». Также в ее адрес, как она утверждает, прозвучали другие грубые оскорбления. Попытка Марии напомнить, что она такая же женщина, как их жены и сестры, была отвергнута с заявлением, что ее никак нельзя с ними сравнивать.

В ответ на ее слова о том, что бурятские солдаты воюют за всю Россию, последовала, как рассказывает женщина, еще одна волна ненависти: «Ваши все на передках сдохнут, вас всех нужно отправить на передки, и всю вашу нацию перебьют». Ей угрожали отправкой в зону СВО для «работы подстилкой».
Несмотря на угрозы, Мария назвала сотрудников нацистами и расистами. На это, по ее воспоминаниям, один из полицейских заявил: «Мы все тут сидим типа украинцы, чтобы вас, бурят, давить». Также звучали угрозы увезти ее туда, «где ее никто не найдет».

Позже женщину, по ее словам, раздетой повезли в травмпункт, перед этим пригрозив, что если она попробует открыть рот, то может не вернуться домой. На вопрос врача о механических повреждениях, опасаясь за свою жизнь, Мария ответила отрицательно. Воспользовавшись моментом, она забрала свой паспорт со стойки и спрятала его в карман.

Вернувшись в отдел, она по требованию сотрудника ППС достала документ, на что тот заявил, что он «воняет». Сотрудница полиции, к которой она затем попыталась обратиться, с отвращением велела: «Фу, фу, брось на подоконник». Мария ожидала освобождения к 9 утра 8 января, так как ей объяснили, что ее отпустит утренняя смена.

Это были выходные дни. Мария обратила внимание на контраст в обращении: в ту же ночь мужчине спортивного телосложения, который, по ее словам, работал в охране, дали куртку и выходили с ним курить. В то время как она, одетая лишь в тонкую кофту, мерзла. Когда женщина просилась в туалет, по словам Марии, ее не выпускали, смеялись и заявляли, что она будет сидеть до 29 февраля следующего високосного года.

Смена — другая, отношение — такое же

Утром 8 января 2026 года пришла другая смена. Один из новых сотрудников, по воспоминаниям Марии, подошел к клетке и стал ехидно спрашивать, почему она, «бедненькая», здесь сидит, как будто незаконно. Его поведение, по ее оценке, ничем не отличалось от поведения предыдущих.

К 11 часам утра подошла ее дочь Диана. Этот же сотрудник полиции, как утверждает Мария, сказал девушке: «Твоя мать несовершеннолетняя, что ли, зачем пришла? Она тут грызет клетку и свои вены. Нужно вызвать шамана, которому буряты молятся, чтобы бесов выгонять». Затем он добавил: «Принесите ей что-нибудь покушать и биотуалет». 👇