Одного принятия недостаточно: можно сколько угодно повторять красивую фразу «я принимаю свою болезнь», но если при этом абсолютно не понимаешь, за что «такому хорошему человеку» досталась «такая гадость», принятие остаётся пустым звуком. Понимание глубинного смысла происходящего и есть настоящее принятие. Понять и принять – на самом деле два неразрывных понятия, одно без другого не работает по-настоящему.

Третий уровень – цель. Двигаемся дальше сверху вниз. Какие конкретные цели преследовал человек до болезни? Например, цель накопить на совершенно ненужную, статусную вещь или построить дом, который на самом деле не нужен, а нужен лишь для галочки, для чужого одобрения. И если вовремя происходит несчастный случай – скажем, перелом ноги, – есть смысл сказать этому спасибо, каким бы странным это ни казалось: он быстро и жёстко корректирует бессмысленную цель, возвращая человека к тому, что действительно важно.

Здесь стоит услышать важную мысль: жизнь разговаривает с нами языком событий и обстоятельств, и этот язык нужно учиться читать. Мы не одиноки в этом процессе – нас не пасут, как бездумное стадо, нас, скорее, ведут. Иначе никак не объяснить то знакомое чувство, когда после трудного диагноза первым делом хочется спросить: за что именно мне, ведь я вроде бы хороший человек? Это совершенно естественная реакция, через которую проходит почти каждый, столкнувшись с серьёзным испытанием, – и точно так же со временем она может смениться пониманием, зачем это было нужно.

Итак, цели, которые ставил человек прежде, со временем замещаются другими – целью самой жизни, целью понимания происходящего, целью видеть красоту в природе и искусстве. Здесь стоит проанализировать, что именно поменялось.

Четвёртый уровень – инструмент. Какими средствами человек добивался своего до болезни? Кто-то шёл по жизни через собственную наглость и напор. Кто-то, наоборот, играл в беспомощность: «ах, я такой бедный, маленький, помогите мне, я сам не могу». Если инструменты, которыми пользовался человек, были настолько чужеродны его подлинной природе, настолько не соответствовали его настоящим потребностям, болезнь не могла поступить иначе, кроме как пресечь это «инструментальное безобразие» в его жизни.

Кейс: игра «полюбите меня таким, какой я есть»

Хороший пример того, как работает эта модель – история одного из собеседников программы. Перед болезнью он был серьёзно озабочен исключительно собственной внешностью – при том что по роду деятельности вовсе не обязан был выставлять внешность напоказ на публику. Ценность, которую он поставил в центр своей жизни, явно была ему не по размеру: излишняя забота о внешнем виде нужна публичной персоне, чья профессия строится вокруг образа, но никак не обычному человеку с совершенно другим родом занятий.

После болезни ценность сместилась – на первый план вышло настоящее здоровье, а не образ. Раньше забота о внешности была разновидностью игры «полюбите меня таким, какой я есть». Игра эта заведомо проигрышная: жалость редко удерживает отношения надолго, по-настоящему любят тех, кто сам себя ценит. Похожая логика стоит за игрой «я бедный, несчастный, недооценённый» – с теми же целями: чтобы пожалели, чтобы полюбили, чтобы отстали.

После болезни цели тоже поменялись – с «понравиться» и «чтобы отстали» на «дойти до людей» и «дойти до самого себя», в том числе до собственного здоровья. Сместился и инструмент: вместо того чтобы бегать, жаловаться и ждать, пока прилетит волшебник и всё решит за него, человек начал тратить освободившееся время на развитие – физическое и внутреннее. По сути, единственная игра, в которой можно по-настоящему выиграть, – это развитие себя, а не выпрашивание чужой любви и жалости.

Итог: неизлечимых болезней не бывает
Здесь стоит сделать важный вывод из всего сказанного. Понятие «неизлечимое заболевание» на самом деле не совсем точно отражает суть дела. Правильнее говорить иначе: заболевание можно считать неизлечимым только тогда, когда человек либо не может вылечиться – не знает как, не находит в себе сил, – либо уже не хочет излечиться.