Они каким-то образом одновременно противоречили друг другу и звучали в полной гармонии.

Тео был воплощением срочности, движимый отчаянием и болью. Луна была терпением. Она мягко возвращала ему спокойствие и стойкость, нежная, но достаточно сильная, чтобы выдержать его.

Они были похожи на две дополняющие друг друга синусоиды, сплетающиеся и плавно колеблющиеся вместе.