Бывают такие слова, - боль, дым, сердце, мост, ангел - которые совершенно самодостаточны. Им не нужны никакие сюжеты: скажешь "дым" - и сердце наполняется щемящей тоской, вечностью, и глаза сами ищут горизонт...

В единственном романе австрийской писательницы Ильзе Айхингер "Великая надежда" концентрация таких самодостаточных слов превышает все допустимые нормы в сотни раз. Настолько, что временами губы уже готовы были скривиться в саркастической усмешке.

Если бы не тот факт, что роман во многом автобиографичен, а значит даёт автору неоспоримое право свидетеля.

Как и героиня "Великой надежды" Эллен, Ильзе Айхингер - полукровка. Её родители рано развелись, и на момент оккупации мать с дочерьми оказалась в Вене. Уехать удалось только одной из сестёр.

Как полукровка Ильзе имела право только закончить гимназию, путь в дальнейшее образование был закрыт, только трудовая повинность. По закону при достижении совершеннолетия ребёнка мать-еврейку ждала депортация, и она скрывалась от полиции, тем самым возникла серьёзная опасность и для дочери. В время Айхингер делает первые наброски к роману.

Так и Эллен остаётся одна, со своей "неправильной" бабушкой. Она пытается подружиться с другими детьми, но для них она чужая - ведь у неё только половина бабушек и дедушек неправильная, она даже не имеет права носить звезду...

В конце концов Эллен остаётся совсем одна, но изо всех сил продолжает стремиться к мостам - домой, Домой, на тот берег, в Землю Обетованную, где ждёт её мама, где Статуя Свободы, где детям можно быть детьми.

"Великая надежда", наверное, самый поэтичный текст о войне, и текст, безусловно, глубоко христианский. "Все хотят спастись, а падать в воду не хотят. Но как можно спасти того, кто не падает в воду?"

Спасение - это то, чего хотят и на что надеются все. Однако большая надежда на спасение постепенно превращается в Великую Надежду на Спасение, а война предстаёт уже чуть ли не Великой милостью Божьей - ведь как бы иначе люди поняли про главное и узнали, что на самом деле надо спасать?

Это всё, конечно, очень красиво и возвышенно, но я ещё не достигла такого высокого уровня принятия. Хотя книга очень хороша и не зря считается жемчужиной послевоенной прозы.

Прочитала у кого-то, что это смесь из «Имени такого-то» Горалик, «Толстой тетради» Аготы Кристоф, «Шоши» Зингера и «Дома, в котором…» Мариам Петросян, и склонна согласиться. От себя добавила бы ещё "Остаёмся зимовать" Шейна Джонса - мне показалось, по стилистике больше всего напоминает.

То есть, если сердце ваше ещё не окончательно разорвано на клочки всеми этими книгами, беритесь за "Великую надежду".
----------------------
Теперь им уже давным-давно известно, что, покуда ты на этом свете добиваешься своих прав, ты остаешься неправым. Они научились продавать мебель из дому и не морщась сносить пинки. Сквозь чердачное окно они видели, как горит Храм. Но на другой день небо снова было синим.
----------------------
----------------------
Послезавтра наступит завтра, а завтра уже сегодня. Дни катятся, как жемчужины с порванного ожерелья. Бросайтесь на пол и ищите – вы никогда уже их не найдете. Сегодня превратится во вчера, а вчера – в позавчера, не допускайте этого! Хватайте сегодня! Позаботьтесь о том, чтобы остаться! Шум времени в ушах – как хлопанье крыльев, как гомон дикой охоты перед вашими окнами.
---------------------
---------------------
Кто сам себе не даст визы, тот навсегда остается взаперти. Только тот, кто сам себе даст визу, становится свободным.
--------------------
#почитать #книжныйотзыв #зарубежнаялитература #ильзеайхингер #великаянадежда #холокост