Когда я прочитала октябрьское стихотворение «Просто посиди», я как раз сидела на краю кровати в спальне...
Телефон стоял на зарядке, включённый. С его экрана я и читала призыв отключить телефон.
Но полдня сегодня я всё-таки провела без него: воскресенье, рисовала акварелью грибочки-мухоморчики. Поэтому начало стихотворения встретила с улыбкой.
За это время пропустила звонки своего дяди Виктора из Молдовы. Перезвонила — и попала в молдавский сад.
Дядя Виктор, папин брат по отцу, живёт в селе Кэлинешть (Călinești), в Фалештском районе на северо-западе Молдовы, у Прута. В июне ему исполнилось 72 года.
У папы и Виктора разные мамы: мама Виктора — папина мачеха. Я тоже выросла с мачехой. Такая перекличка в нашей семейной истории.
Кстати, мачеха прокляла моего отца: чтобы он всю жизнь «ел из книг». Папа проиллюстрировал более ста книг. Они действительно его прокормили.
Дядя живёт один. У него земля и два дома: родительский и тот, который он построил сам. Господарь — хозяин своего дома и земли.
Мы говорили о болячках, детях, именинниках месяца. Накануне, 3 октября, тёте Зинаиде, сестре папы и Виктора, исполнилось 78 лет. На фотографии она в молдавской вышитой рубашке, с внучкой на руках — дочерью моего двоюродного брата Раду.
Говорили и о тревожных новостях — о дронах «Герань», долетающих до Молдовы.
А ещё — о рисовании. Дядя Виктор по-прежнему скептически относится к тому, что искусством можно зарабатывать на жизнь.
Вспомнил Петербург, 2000 год. Промозглый дождливый день у Невы. Бородатые художники продавали свои работы — такие живые, что, по его словам, казалось: дотронешься, и изображённое ускользнёт из-под руки.
А покупателей он тогда не увидел.
Я слушала и думала о своём отце, который стал известным художником и зарабатывал искусством.
Как по-разному мы запоминаем жизнь.
Потом дядя провёл мне экскурсию по саду.
Показал айву. Membrillo — пришло мне на ум. Замечаю, что некоторые слова уже быстрее вспоминаются по-испански.
Но вслед за этим словом зазвучала песня из детства. Её можно слушать почти как мантру.
Mi-a pus mama o gutuie ce se coace încet la geam…
«Мама положила мне айву тихо созревающую у окна…»
В песне айва на окне становится маленьким зимним светильником, памятью о маме и доме.
Galbenă gutuie,
Dulce-amăruie,
Lampă la fereastră,
Toată iarna noastră.
Жёлтая айва,
Сладкая, с горчинкой,
Светила у окна
Всю нашу зиму.
Я рассказала дяде про dulce de membrillo — сладкую айвовую пасту, которую в Испании едят с сыром, например с баскским Idiazabal, и грецким орехом.
Он показал виноград под стрехой. Вино из него не делает: обдаёт гроздь кипятком и ест ягоды.
Потом — синие сливы, цветущие красные розы, кусты с крупными цветками-воронками, похожими на вьюнки. Сказал, ветер принёс семена. Прижились, проросли, зацвели.
В детстве мы прикладывали похожие цветы к носу и вдыхали — цветок прилипал. Название забыла, а эту забаву помню.
Помидорок черри у дяди много, уже наделал консервации. Теперь оставляет для себя. Огромные сладкие красные перцы выросли из семян, которые его дети привезли из Германии. Орехов собрал целый мешок.
Взял охапку травы, позвал курочек:
— Я им траву даже не нарезаю.
Курочки прибежали и начали клевать. А я из Ируна смотрела на дядин двор и вспоминала августовские персики.
В августе я прочитала поэму Li-Young Lee «From Blossoms» — «Из цветения». В оформлении — фотография персиков. В стихах — такие строки:
«О, принять внутрь то, что мы любим,
Носить в себе целый сад, съедать
Не только кожицу, но и тень,
Не только сахар, но и дни, держать
Плод в руках, любоваться им, а потом впиваться зубами
В округлую радость персика».
В тот же день дядя «прислал» мне ведро персиков — показал по видео свой урожай. Муж, которого я ни о чём не просила, принёс домой персики.
Потом я поехала в Андай попить кофе. Хозяйка ресторана поставила на стол блюдо — и на нём тоже персики.
В поэме, у дяди, дома, на столе в Андае.
Эту персиковую череду я прочитала как добрый знак: август будет прекрасным, поездка к средней дочери в Португалию состоится, всё пойдёт как по маслу.
Поездка оказалась именно такой.
Вот так я и смотрю на мир: замечаю повторяющиеся образы, связываю их между собой, читаю между строк что-то своё.
Хотела ещё тогда поделиться поэмой, но закрутилась и улетела в Лиссабон. Сегодня дядин сад вернул меня к этим строкам.
Обожаю поэмы месяца.
Они помогают жить с благодарностью, остановиться и вернуться к себе.Перед каждой — приглашение сделать паузу, несколько глубоких вдохов и заметить, какие слова особенно отзываются.
Сегодня делюсь октябрьской.
Ну что, вы готовы?
Вдохните глубоко и читайте, смакуя каждое слово.
ПРОСТО ПОСИДИ
Выключи телевизор.
Отключи телефон.
Посиди рядом со своей
Злостью,
Страхом,
Горем.
Злости хватит, чтобы разжечь
Междоусобные войны.
Горя — чтобы держать на плаву тысячу кораблей.
А страх —
Мой спутник в пути,
Мой неизменный друг.
Посиди, пока стрелы ненависти
Не превратятся в лепестки
Цветов,
Падающих с небес,
Свежих от росы,
Собранной из слёз.
Падающих благословением
На друга и врага в равной мере.
Пока страху негде будет спрятаться.
Joan Casey — Джоан Кейси
Мне отозвались роса, собранная из слёз, и стрелы ненависти, превращающиеся в лепестки. И само приглашение — побыть рядом со своими чувствами, не требуя от себя немедленно стать другой.
Сегодня я слушала дядю, смотрела на его cosecha — урожай, на красные розы и курочек. Вспоминала персики.
Он показывал мне то, чем живёт. А я обнимала его крыльями своего сердца и была рядом — насколько это возможно через экран.
#Воскресное #Поэзия #Молдова #Испания #ПоэмаОктября