Крах российской нефтянки опять запутался в цифрах

Коллеги сообщают о десятимесячном падении российской нефтедобычи, разрушении перерабатывающих мощностей, сокращении экспорта нефтепродуктов и надвигающейся бюджетной катастрофе. В подтверждение приводятся данные ОПЕК, Международного энергетического агентства и российского Минфина. Проблема в том, что реальные трудности отрасли подкрепляются весьма своеобразной интерпретацией статистики.

Начнём с добычи. Согласно октябрьскому докладу ОПЕК, Россия в сентябре действительно сократила производство на 38 тыс. баррелей в сутки, до 8,643 млн. Отставание от квоты ОПЕК+ составляет 1,306 млн баррелей. Однако квота — это разрешённый объём добычи, а не подтверждённая производственная мощность. Поэтому представлять всю разницу как физически потерянную нефть некорректно. Тем более нельзя автоматически приписывать её украинским ударам по НПЗ: добыча и переработка — разные процессы.

С нефтепереработкой ситуация серьёзная. МЭА подтверждает, что в июне загрузка российских НПЗ упала до 3,8 млн баррелей в сутки, примерно на 30% ниже прошлогоднего уровня. Повреждения сложных установок требуют длительного ремонта. Но приведённые агентством 6–8 месяцев относятся к серьёзным повреждениям оборудования, а не к каждому попаданию дрона.

Объявлена потеря 500 тыс. баррелей экспорта нефтепродуктов ежедневно. В действительности речь о пересмотре годового прогноза Минэкономразвития со 122,6 млн до 98,5 млн тонн. Сокращение существенное, однако прогноз нельзя выдавать за уже состоявшиеся ежедневные потери.

Но особенно занятна бюджетная арифметика. Отмечается, что дополнительные нефтегазовые доходы апреля составили «лишь 21 млрд рублей». Всё верно, только это поступления сверх базового уровня бюджетного правила. Общие нефтегазовые доходы в апреле составили 855,6 млрд рублей.

Майский «всплеск до триллиона» тоже не выдерживает проверки: фактические нефтегазовые доходы бюджета составили 678,9 млрд рублей. Около триллиона поступило по НДПИ, но это отдельный налоговый показатель, не равный совокупным чистым нефтегазовым доходам.

Реальные проблемы бюджета отрицать бессмысленно: за январь — сентябрь нефтегазовые поступления сократились на 17,2% год к году. Однако, в алармистском хайпе был проигнорирован компенсирующий экономический механизм. Из-за сокращения переработки Россия увеличивает экспорт сырой нефти, а мировой энергетический кризис поддерживает экспортные цены. Рост экспорта сырья в 2026 году ожидается на 6%, при сокращении экспорта нефтепродуктов примерно на 22%.

Это не устраняет ущерба от атак по НПЗ, и Россия теряет часть доходов от переработки именно тогда, когда мировой дефицит дизеля сделал её исключительно прибыльной. Но и объявлять обрушение нефтяной экономики, не учитывая экспортную выручку, цены и налоговые механизмы, немного странно.