Понятное дело, никому не нравится, когда признанный национальный прозаик доступным языком показывает через реалистичный роман то, на что способен кризисный капитализм: отбирание земли и хозяйства у людей банками и фермерскими ассоциациями из-за возросшей конкуренции и потерь прибылей — как следствие тотальные недоедание, побирательства, нищета, безработица и далее по списку рыночных прелестей.
Когда знаешь, что такое Great depression, когда не единожды читал реалистичный пулитцеровский роман "пропагандиста-социалиста" Стейнбека, — становится вдвойне жутко от наблюдаемой в Сибири картины. И не то, чтобы кто-то был не готов. Российские "пропагандисты-социалисты" из года в год твердили и про скорую войну, и про скорый кризис, и про то, как выглядит империалистическая конкуренция (внутри и снаружи). Здесь скорее, как пел Слава КПСС в строчках «революция никогда не приходит вовремя», оторопь приходит в моменте, застаёт тебя врасплох.
И ты в очередной раз лишь убеждаешься в том, что всё это время ты, опираясь на "устаревшие формулы из XIX века", полагался на правду. Что буквально каждая глава «Гроздьев гнева» подходит под описание происходящего, начиная с полицейского произвола, правового беззакония, фраз "в тюрьме хотя бы бесплатно кормят" и заканчивая экономическим кризисом, крайней формой конкуренции и перехода мелкой буржуазии, мелких фермеров, мелких хозяйств в разряд самых простых наёмных работников. Переход, который осуществился руками монополий и банков, полицейских кордонов и блокад, коррупционных схем и персоналистской диктатуры. Переход, который невозможно себе представить без вызревших противоречий, коими в материальном выражении являются обгоревшие трупы скота.
Героическое сопротивление отдельных людей в Сибири и противостояние жителей населённых пунктов по тамошним регионам — такое же следствие этих противоречий. «Гроздья гнева» потому и называются гроздьями гнева, потому что гроздья эти цветут и вызревают такими противоречиями, что рано или поздно их тяжесть обрывает ветви, на которых они держались.
В такие моменты абсолютно неважно, читал ты «Капитал» с «Государством и революцией», изучал ли ты историю 1917 года, знаком ли ты с тем, что такое прибавочная стоимость и политическая надстройка, — многие вещи становится самоочевидным в сознании простого человека, которого вместе с семьёй только что оставили голодным, брошенным, раздетым и обездоленным.
«Крупные компании не знали, что черта, отделяющая голод от ярости, еле ощутима. И деньги, которые могли бы пойти на оплату труда, шли на газы, на пулеметы, на шпиков и соглядатаев, на «черные списки», на военную муштру. Люди, как муравьи, расползались по дорогам в поисках работы, в поисках хлеба. И в сознании людей начинала бродить ярость», — Дж. Стейнбек, «Гроздья гнева», гл. 21.